А потом я рассказала ему свой самый постыдный секрет. Что пока Камилла каждую неделю приводила разных парней – а иногда и девушек тоже, – я никогда ни с кем не занималась сексом. Вот только в тот момент я не смущалась; мне казалось, что я могу рассказать все что угодно.
– Папа такой строгий, – пожаловалась я. Я вспомнила то, как он посмотрел на меня.
Потом заговорил он:
– Ты больше не маленькая девочка, Мими. Ты взрослая женщина. Он больше не может контролировать тебя. Как ты ощущаешь себя из-за него? Используй это, чтобы двигаться вперед. Пусть это вдохновляет тебя на творчество. Все настоящие художники – аутсайдеры. – Я посмотрела на него. Чувствовалось, что он говорит исходя из собственного опыта. – Я – приемный ребенок, – признался он тогда. – На мой взгляд, семейные ценности переоценены.
Я посмотрела ему в глаза. Разумно. Это нас и связывало, то, что я ощутила с первого взгляда. Мы оба были аутсайдерами.
– И знаешь что? – сказал он, и его голос прозвучал не так, как обычно. Жестче. Настойчивее. – Дело не в том, из какой ты семьи. Какое дерьмо в прошлом случилось с тобой. Все дело в том, кто
А потом он нежно положил руку мне на плечо. Легчайшее касание. Подушечки его пальцев обожгли мою кожу. Волна теплоты протянулась прямо от моей руки к сердцу. Он мог бы сделать со мной все что угодно, прямо там, в темноте, и я была бы его.
А потом он улыбнулся.
– Кстати, неплохо.
– Твоя прическа.
Я подняла руку, чтобы поправить волосы. От пота они прилипли ко лбу.
Он улыбнулся мне.
– Тебе идет.
И это был тот самый момент. Я прислонилась, схватила его и поцеловала.
– Эй, – засмеялся он, отстраняясь и вытирая рот. – Эй, Мими. Ты мне слишком нравишься для этого.
Я поняла. Не здесь, не так: не в первый раз. Первый раз между нами должен быть особенным. Идеальным.
Может быть, это все из-за таблетки. Но это был момент, когда я почувствовала, что влюбляюсь в него. Я думала, что однажды уже была влюблена, но из этого ничего не вышло. Теперь я поняла, насколько фальшивым был тот, другой раз. Теперь я осознала. Я ждала Бена.
Песня заканчивается, и чары рассеиваются. Я снова в
Стоп. Я только что заприметила в толпе чье-то лицо. Лицо, которому нечего делать на этой вечеринке.
Какого черта
Я пробираюсь по
– Эм… прости, что? – спрашиваю я, поворачиваясь к нему.
– Поцелуй вампира, – говорит он по-английски с усмешкой. – Я спрашиваю, не хочешь ли немного? – На миг я задаюсь вопросом, не предлагает ли он поцеловаться. Затем я смотрю вниз и понимаю, что он протягивает мне стакан, наполненный ярко-красной жидкостью.
– А это что? – спрашиваю я.
– Водка, гренадин… может быть, немного ликера Шамбор. – Он пожимает плечами. – Но водки там больше.
– О’кей. Давай. – Мне очень нужно набраться храбрости. Он передал мне стакан. Я отпиваю глоток – господи, это еще страшнее, чем на вид – металлический привкус водки под липкой сладостью сиропа и малинового ликера. На вкус – такое мы могли подать в «Копакабане», и это явно не комплимент. Но водка стоит того, хотя я бы предпочла пить ее неразбавленной. Я делаю еще один большой глоток.
– Я никогда не видел тебя раньше, – говорит он по-английски с французским акцентом. – Как тебя зовут?
– Джесс. А тебя?
– Виктор.
– Эм… спасибо. – Я сразу перехожу к сути. – Эй, ты, случаем, не знаешь Бена? Бенджамина Дэниелса. С третьего этажа?
Он корчит гримасу.
–
– Ага, – говорю я. Не совсем так, но тогда откуда я на самом деле?
– И ты подруга Мими?
– Э-э-э… да, наверное, можно сказать и так. – Точнее: я встречалась с ней ровно дважды, и оба раза она не особенно была мне рада, но я не собираюсь вдаваться в подробности.
