– Вы очень похожи на немку, – неопределенно взмахнул он рукой.
– Я? На немку? – изо всех сил стараясь не выдать волнения, переспросила Софи. – Скажите на милость, и как же нынче выглядят немцы?
– Высокие, светловолосые, голубоглазые… – небрежно пожал плечами он.
– Да под ваше описание подходит четверть здешних сотрудников! – воскликнула Софи. – Если в разведке союзников решили выявлять немцев по цвету волос и глаз, то через год мы либо все погибнем, либо заговорим на этом языке.
Казалось, ее слова не произвели на него никакого впечатления.
– Сколько вы работаете в Блетчли-парке?
– Полтора года. Или чуть больше.
– Софи, а чем вы занимаетесь в третьем управлении?
– Работаю, – коротко бросила она, совершенно не в восторге от такой фамильярности незнакомца.
– На кого?
От такого каверзного вопроса следовало бы прийти в ужас, но вскипевшая ярость пересилила, и Софи даже не попыталась ее унять.
– Если собираетесь предъявить обвинения, извольте выражаться прямо.
– Ближе к делу? Одобряю.
– Так выкладывайте.
Если этот тип вздумает ее обвинить в пособничестве нацистам, шпионаже или вредительстве с использованием служебного положения…
– Софи, вам нравится эта работа? – внезапно перешел на французский ее собеседник.
– Что?
Она уже собралась с духом в ожидании совершенно другого вопроса.
– Отвечайте по-французски.
От удивления Софи совсем растерялась.
– Вы неоднократно заявляли руководству о желании внести более весомый вклад в борьбу с врагом. Что конкретно имелось в виду?
– Не знаю. Просто… больше.
Он снова задумчиво хмыкнул, будто ожидал такого ответа, и забарабанил пальцами по краю документа, что держал в руке.
– Ваши способности к языкам привлекли внимание некоторых людей в Лондоне.
– Кого?
– Людей.
Софи наклонила голову.
– Кажется, вся наша беседа на самом деле какая-то проверка?
– Меня предупреждали о вашей проницательности.
– Кто?
– А еще о математических способностях, дисциплинированности, пунктуальности, вежливости и замкнутости. – Ее вопрос он пропустил мимо ушей. – Можно даже сказать, нелюдимости.
– Я в Блетчли приехала не пиво пить в тавернах, а бороться единственно доступным мне способом.
– По документам в Блетчли вы числитесь как Софи Ковальски, – не обращая внимания на ее грубость, продолжал он.
– Да.
Мужчина с каштановой шевелюрой сорвал листок с ближайшего куста и покрутил его между пальцами.
– Разве Ковальски не польская фамилия?
– Польская.
– Вы были замужем.
– Да.
– Вот как. Значит, вы вдова. Точной информации не было.
Она стиснула кулак, чувствуя, как кольцо Петра врезается в палец, но на лице сохранила бесстрастную маску. Этот тип все-таки выудил то, о чем она никому здесь не рассказывала.
– Почему вы не подали документы на имя Софи Сеймур?
Софи потрясенно уставилась на него.
– Ага, – усмехнулся он. – Не ожидали, что я знаю вашу девичью фамилию.
Она лишь пожала плечами, не снисходя до ответа.
– Вас опознал кто-то из здешних, – продолжил он, довольный собой. – Как Софи Сеймур. Погибшую в Варшаве, в Польше.
Она разжала кулак. В самом деле, рано или поздно это должно было случиться. Поначалу она и не собиралась ничего скрывать, а потом так оказалось проще, чтобы избежать лишних расспросов и не бередить душу.
– Вы работали переводчиком в МИДе, – продолжил он. – Числились на хорошем счету.
– Моя прежняя должность никак не связана с нынешней работой в Блетчли.
– А вот тут позвольте не согласиться. Вы скрыли важную информацию.
– Я прошла все положенные проверки и заполнила все анкеты, что требовались для этой должности. Меня наняли переводчицей, и на результаты пока никто не жаловался. Так что оставьте ваши обвинения при себе. Или внесите их в личное дело, а мне позвольте вернуться к работе.
– Точно, ваше личное дело, – шутливо ахнул он. – Похоже, кроме меня в него никто и не заглядывал. А я даже отыскал то, что сохранилось в МИДе… когда вы еще были Софи Сеймур. И знаете, в нем обнаружились любопытные пробелы. В мидовском деле не зафиксировано ни командировок, ни регистрации брака, вообще никаких записей после августа тридцать девятого года. Фактически у Софи Сеймур проставлена неявка на работу, а позднее она признана погибшей.
Прежняя Софи действительно погибла, просто не в том смысле, что имел в виду этот человек.
– Бумажные документы вообще плохо переносят немецкие бомбежки.
– Как и ваша семья, насколько я понял, – мягко добавил он, но для нее эти слова стали словно ударом под дых. Она судорожно выдохнула и чуть не скрючилась от боли. – По документам ваши родители погибли во время бомбежки в прошлом году. Ваш брат-близнец, летчик ВВС, был сбит еще раньше во время боевого вылета.
– Брат не убит, а пропал без вести, – хрипло выдавила она.
Листок выпал из его пальцев и кружась опустился на землю.
– Я восхищаюсь вашим оптимизмом.
– Когда найдется тело, тогда и стану оплакивать.
– Какой прагматичный подход.
Софи не ответила.
– В вашем личном деле из МИДа кроме лондонского адреса, к сожалению, уже недействительного, есть адрес в Норфолке. Я поручил своему помощнику разобраться, и как оказалось, прислуга в особняке по тому адресу считает вас погибшей.
