– Эстель, – обрадовался ей он. – Говорят, ты завтра придешь на наш маленький праздник. А внучка сказала, еще и с сюрпризом.
– Обязательно. Самой не терпится.
Он окинул ее проницательным взглядом.
– Рашель сказала, у тебя ко мне разговор. Что случилось?
– Я насчет того дела, с которым вы мне помогали, – спокойно ответила Эстель.
– А ты оказала любезность, спрятав столько наших сокровищ. И некоторых пациентов.
– Да. В общем…
Она в нерешительности смолкла. Слово не воробей, вылетит – не поймаешь. Назад пути не будет.
Серж снял очки и старательно протер стекла извлеченным из кармана вышитым носовым платком.
– Эстель, но ведь этим дело не ограничилось, так? – скорее утвердительно, чем вопросительно заявил он.
Она молча кивнула.
– Я бы мог изобразить удивление, но к чему лукавить. – он надел очки. – Так что тебе нужно?
– Врач. Для оказания помощи, чреватой арестом, если об этом узнают. – Она посмотрела ему в глаза. – Можете отказаться, потому что вы нужны своей внучке и дочерям, которые в вас души не чают. Ни осуждать, ни поднимать этот вопрос больше никогда не стану, и забудем об этом разговоре.
– Кто-то ранен?
– Да.
– Тогда о чем разговор, – в его взгляде было столько доброты, что у Эстель защипало в глазах. – Я сейчас, только сумку прихвачу.
От криков на улице и топота сапог по лестнице Эстель подскочила на кровати, и сердце так бешено заколотилось, что чуть не выскочило из груди.
Она сидела в предрассветных сумерках, не в силах пошевелиться, поверить в происходящее и борясь с отчаянием. Значит, это конец. Сейчас ее арестуют за укрывательство раненого летчика, и все старания и ухищрения, все попытки прикинуться ветреной кокеткой, эксцентричной аристократкой не спасут от злого рока, что надвигается снизу по ступенькам.
Она судорожно вздохнула и заставила себя встать с кровати, кутаясь в халат. Учитывая, что ее ждет впереди, скромничать уже бессмысленно. Покосилась на шифоньер, но приближаться к нему даже не пыталась.
Летчику строго-настрого приказано не высовываться, что бы ни услышал. Если его не обнаружат, останется крохотный шанс спастись, когда Эстель уведут. Кто-нибудь из соратников, прослышав об аресте, вспомнит, что он скрывается у Эстель, и наведается сюда…
Послышался грохот кулаков по двери. Эстель замерла у порога спальни, силясь сообразить, что происходит, потому что ломились не к ней. Похоже, шум доносился с нижнего этажа, усиливаясь эхом на лестнице. Она метнулась к входной двери и выглянула в щелочку. Теперь к суматохе этажом ниже добавились женский визг и плач детей.
Напротив вдруг распахнулась дверь Уайлеров, и из квартиры выскочила растрепанная Рашель, волоча за собой сонную Авиву.
– Рашель? Что происходит? – прохрипела Эстель.
– За нами пришли.
– За кем?
– За евреями, – объяснила бледная как полотно Рашель.
– За Сержем?
– И за женщинами с детьми. Пожалуйста, спрячь Авиву. Там же, где наши картины.
– Что?
– Спрячь ее, – Рашель толкнула девочку в квартиру Эстель. – Обещай о ней позаботиться.
– Что? – повторила Эстель, так крепко хватая Авиву за руку, что та поморщилась.
– Обещай мне, что они ее не найдут. Я ее заберу, как только смогу, а до тех пор позаботься о ней, хорошо? Обещаешь?
– Да, – прошептала Эстель. – Конечно. Обещаю.
Рашель молча кивнула и бросилась обратно к себе. Авива начала хныкать, и Эстель прикрыла дверь, опускаясь перед ней на корточки.
– Крепись, малышка. Пожалуйста, ради меня.
Авива подняла на нее полные слез глаза и прошептала:
– Мне страшно.
Снизу донесся шум бьющегося стекла, а потом леденящий кровь топот сапог по лестнице.
– Идем, – Эстель подхватила Авиву на руки и направилась в сторону спальни. – Я познакомлю тебя со своим другом, – прошептала она. – Он ранен и ему тоже бывает страшно. Сможешь помочь? – спросила она. – Представь, что ты врач.
– Да, – тихонько ответила Авива. – А у него есть собака?
– Не знаю, – сказала Эстель, открывая шкаф и сдвигая в сторону платья. – Спроси сама.
Глядя, как тетя открывает заднюю стенку шкафа, девочка крепко обхватила ее за шею.
Разбуженный шумом летчик сидел на краю кровати, сжимая побелевшими пальцам простыни.
– Что происходит? – хрипло спросил он. – За мной пришли?
– Нет, на этот раз не за вами. Вам ничего не угрожает, пока вы здесь. Но мне нужно спрятать и эту малышку.
Летчик посмотрел ей в глаза и кивнул:
– Понимаю.
Эстель опустила Авиву на пол и присела перед ней на корточки.
– Познакомься с моим другом. Его зовут Жан-Филип. У него болит нога. Пока я не выясню, что происходит, вам придется немножко побыть вместе. Сможешь за ним присмотреть, если он испугается?
– Пожалуйста, – тихо попросил Авиву Жан-Филип.
Авива нерешительно посмотрела на летчика.
– У вас есть собака?
– Есть, – улыбнулся ей он. – Дома целых четыре. И пять сестер, самая младшая твоя ровесница. Хочешь, я тебе о них расскажу?
Авива кивнула и забралась на кровать рядом с летчиком.
На площадке кто-то сердито кричал и молотил кулаками в дверь Рашель.
– Сиди тихо как мышка, – предупредила Эстель, изо всех сил стараясь унять дрожь в голосе. – И что бы ты ни услышала, не высовывайся, пока я за тобой не приду.
