– …и очень быстро идет на поправку, спасибо, – продолжала Софи, не обращая внимания на его тираду. – Мы с ним гуляли по парку Тюильри. Там так тихо, ему понравилось.
Она задвинула ногой ящик с инструментами чуть дальше, за картину, и неторопливо направилась к двери. К Эстель.
Эстель ловила ее взгляд, пытаясь понять, что происходит. Понять, что Софи задумала. Но та не обращала на нее внимания.
– Стойте! – скомандовал Шварц.
Софи шла дальше, не обращая внимания и на него.
– Стойте, вам говорят! – рявкнул Гессе.
– Не знаю, на кого вы работаете, но далеко вам не уйти, мадам Бофор, – крикнул Шварц. – Я вызвал людей на подмогу.
– Я ее задержу, – заявил адъютант и, обогнав шарфюрера, ринулся за Софи.
Она неожиданно остановилась, и Гессе, победно рыча с перекошенным от первобытного восторга лицом, схватил ее за шею.
Эстель даже не заметила, откуда взялся пронзивший его горло нож, видимо, не зря на мадам Бофор было платье с такими длинными воздушными рукавами.
Адъютант мешком рухнул на ковер, закатив глаза и по-рыбьи разевая рот, и тут Софи молниеносным движением обхватила Эстель сзади за шею и резко рванула на себя. Благодаря преимуществу в росте и недюжинной силе разведчицы захват получился столь крепким, что Эстель не могла даже пошевелиться и только вцепилась ей в руку, а ощутив у горла теплое стальное острие, совсем затихла.
– Нет, – прохрипела она в абсолютно искреннем ужасе, только теперь понимая, что задумала Софи. – Не надо!
– Придется, – ответила та и поволокла ее к выходу из номера.
Шварц потыкал бездыханное тело адъютанта носком сапога и вздохнул:
– Вот болван. Ну ладно, хоть не зря пропал. Помог вас вывести на чистую воду, мадам.
Гестаповец начал обходить их сбоку, отрезая путь к отступлению и не отрывая горящего лютой ненавистью взгляда, а Эстель оставалось лишь отчаянно озираться кругом.
– Нет, – просипела она. – Нет, нет, не надо!
– Не подходите! – велела разведчица Шварцу. – А то эту тоже прикончу.
– Валяйте, – согласился он. – Она мне без надобности.
– Зато рейхсмаршалу по душе, при всей ее глупости. И мы оба это знаем.
Шарфюрер заколебался.
– В одном мертвец был прав, – презрительно заметила Софи. – Глупа как пробка.
Снаружи послышался топот сапог по лестнице.
Софи рванула Эстель на себя, повернулась вместе с ней к выходу, как бы прислушиваясь к доносящимся оттуда звукам, и хрипло шепнула на ухо:
– Вы знаете, что делать.
Эстель крепко зажмурилась, роняя слезы, и незаметно кивнула.
– Теперь кричите, – прошипела Софи.
Эстель набрала побольше воздуха и, как велела разведчица, разразилась долгим истошным воплем. Софи швырнула ее навстречу гестаповцу и метнулась в дверь. Эстель рухнула на четвереньки, лязгнув от удара зубами и хватая ртом воздух.
Шварц взревел и кинулся за Софи вдогонку.
Оставшись одна, Эстель кое-как доковыляла до картины и из последних сил потянула скрытый за ней ящик с инструментами. Расшитая бисером сумочка Софи оказалась на месте, как они и договаривались. Эстель сунула ее под мышку.
И тут с картины соскользнул чехол. Эстель с трудом поднялась на дрожащие ноги, не в силах оторвать взгляда от Поликсены. На холсте все было вроде по-прежнему: развевающаяся голубая туника, мать, отчаянно тянущаяся к дочери мимо окруживших ее солдат, но все-таки что-то изменилось. Возможно, дело в игре света, а может, он совсем ни при чем, но теперь во взгляде Поликсены читалась не безвольная покорность, а твердая решимость.
Эстель отвернулась от картины и вышла из люкса, плотно прикрыв за собой дверь. В коридоре не оказалось ни души, видимо, все до единого бросились в погоню за Софи. Эстель вытерла слезы, расправила плечи и, крепко сжимая сумочку разведчицы в руке, направилась вниз по лестнице.
– Мадемуазель Алар, – встретил ее внизу перепуганный Мюллер. – Говорят, что-то случилось. Вы не ранены?
– Она меня чуть не убила, – прошептала Эстель, подпустив слезу.
– Что? – побелел как полотно Мюллер. – Кто?
– Мадам Бофор, – всхлипнула Эстель. – Шарфюрер погнался за ней. Она… кажется, она хотела убить рейхсмаршала. А меня… меня обманула. Дурой обозвала.
Эстель пошатнулась, и Мюллер подскочил ее поддержать.
– Что с вами? – спросил он.
– Не знаю, – шмыгнула носом она. – Все случилось так внезапно. Что-то мне нехорошо. Мне… мне нужно домой, – взглянула она на юнца полными слез глазами.
– Да, да, конечно, – засуетился он. – Сейчас все устроим.
– Благодарю вас. Не знаю, что бы я без вас делала.
Мюллер проводил ее до самого выхода на улицу Камбон мимо баров, ресторанов и салонов, полных посетителей, увлеченных своими яствами, напитками, сигаретами и совершенно не подозревающих о драме, разыгравшейся где-то у них над головами.
Мюллер посадил ее в машину и распорядился, куда везти.
Эстель в последний раз поднялась по лестнице в свою квартиру.
