Они вышли и, словно детишки, пялились на красочное зрелище. На балконе было холодно, от непрерывных выстрелов закладывало уши, и все равно уходить в тепло не хотелось. Костя снова разлил по фужерам шампанское, но Антон сунул свой бокал ему в руку и рванул в комнату, вернулся с курткой Кости и со своим пальто и сказал, кутаясь в него:
- Ну вот, теперь можно наслаждаться.
Он подержал шампанское, пока Костя оделся, отдал ему его фужер и, касаясь своим его края, пожелал:
- Пусть в этом году тебе встретится человек, с которым будет уютно как со старыми тапочками.
Тот заржал и пожелал в ответ:
- Если на улице ночью кто-то нападет на тебя, то пусть это будут деньги!
- Чтобы неприятности разбегались от тебя как тараканы от света, - не остался в долгу Антон.
Чем дальше, тем упоротей становились тосты и пожелания; шампанское закончилось, и они вернулись в комнату. Костя вытащил бутылку коньяка:
- Ну что, заполируем?
- Давай, - согласился слегка окосевший Антон.
Примечание к части Пирог с грибами и курицей http://s019.radikal.ru/i637/1602/94/1fefec724c7b.png
Глава 5
Спать было страшно дискомфортно: правая нога зажарилась, левая рука затекла, шея согнута под неудобным углом, под ухом что-то твердое, еще и во рту вкус вроде Лакки нагадил. Костя открыл глаза и чуть не со скрипом поднял голову. А поднял он ее с бедра спящего Антона, и это его тазовая косточка через жесткую джинсу давила на ухо. Возле ноги развалился на спинке безмятежно дрыхнущий Лакки и грел словно печка; на пышной шерсти его животика покоился кусочек сырокопченой колбасы. Черт, хорошо они встретили Новый год, что так и заснули на диване у праздничного стола. Костя поднялся и обозрел стол - Лакки потрудился на славу: те кусочки колбасы и сыра, что он не съел — понадкусывал, недоеденные маслины раскидал по столу и полу. Хорошо хоть Антон часа в два ночи предложил убрать еду в холодильник, оставив к коньяку только сыр с колбасой, лимон и маслины, а то тут была бы еще та помойка стараниями енота.
Костя подумал, что Антона тоже надо бы разбудить, а то в таком положении, как они заснули, он потом не разогнется, но при наличии всего одного санузла решил воздержаться. И Лакки так крепко спал, как будто тоже коньяка хряпнул. Костя побрел в ванную, но задержался ненадолго, потому что душ хоть и нужно было принять, но спать хотелось больше — они и спали-то всего от силы пять часов. На кухне он отыскал цитрамон и, скривившись, кинул в рот пару таблеток, жадно запивая их минеральной водой прямо из бутылки.
- Ох, - раздался слабый стон от двери. - Как же голова болит…
- На, - Костя сунул в руку Антона блистер с таблетками и полез в настенный шкафчик за стаканом, но Антон, положив таблетки на язык, уже запивал их водой из оставленной Костей на столе бутылки.
Костя махнул рукой, набрал в мисочку фарш-каши и пошел в свою комнату, где распахнул настежь балконную дверь, чтобы хоть немного запустить свежий воздух. Кашу он поставил в клетку, а потом туда же засунул сонного и возмущенного Лакки. Отодвинул стол, разложил диван, кинул на него свою подушку, закрыл балкон и рухнул на постель, мгновенно отрубаясь.
Дверь в комнату была слегка приоткрыта, но Антон находился не в том состоянии, чтобы осознать неправильность этого… пока не зашел внутрь. Стоя посреди комнаты, он в ужасе разглядывал воцарившийся бедлам: букет из сосновых веток в виде хвои и мелкого сора покрывал стол и окрестности — енот, не щадя лап, славно потрудился, чтобы разломать его; у распахнутых дверок шкафа неопрятной кучей валялась одежда, вытащенная из сумки; покрывало лежало у дивана, а постельное белье - у окна, причем с одеяла был содран пододеяльник, зато в наволочку к подушке были засунуты все бумаги и конспекты Антона.
- Боже, - простонал он, - за что?
Наверное, после торнадо ущерба меньше, чем после енота, возомнившего себя налоговой милицией, ищущей доказательства возможного уклонения от уплаты налогов.
Сил на уборку не было совершенно, поэтому Антон, проверив диван на влажность, — иди знай, что тут еще мог сотворить неугомонный енот — положил на него подушку, предварительно вытащив из нее все лишнее, и упал, укрываясь вроде бы чистым покрывалом.
Разбудил Антона возмущенный возглас Кости:
- Твою маму! Это что, блядь, за мамаево побоище?! Ты что тут натворил?
Антон открыл глаза и, приподняв ноющую голову, уставился на стоящего в дверном проеме Костю, в шоке озирающего комнату. Вот он сейчас серьезно?! Стало обидно, а еще Антон почувствовал резкую потребность посетить туалет. Отвечать на такой дебилизм он ничего не стал, поднялся с кровати и, проходя мимо Кости, сильно толкнул его плечом. Костя пошатнулся, недовольно потирая руку.
