Антон проснулся таким отдохнувшим, выспавшимся, как уже и вспомнить не мог, а еще было жарко, очень. И спросонок показалось ему, что он дома у бабушки на зимних каникулах, она растопила печь и уложила его спать, еще и одеялом пуховым сверху накрыла, и так Антон прогрелся, что весь взмок. Открыл глаза и уперся взглядом в палаточный потолок, за стенками громкие голоса, шум, а рядом Костя прижимается сбоку, придавив его тяжелой рукой, и дышит теплом в шею, аж плечо влажное стало. И плевать, что жарко и не пошевелиться, хотя сходил бы отлить и умыться, ничего, можно и потерпеть, потому что проснется Костя, прояснятся у него мозги, и что дальше? А дальше, вспомнив ночь, он либо в ужасе выскочит из палатки, либо сначала врежет Антону и потом выскочит в ужасе из палатки.
Костя зашевелился, и у Антона сразу сердце зачастило, застучало быстро-быстро, испуганно. Костя откатился, потянулся, зевнул, Антон, замерев и чуть повернув голову в его сторону, наблюдал сквозь ресницы, как тот начинает вспоминать. Костя рывком сел и уставился на Антона пристально, изучающе, даже наклонился слегка к лицу, Антон не удержался, распахнул глаза, Костя тут же отпрянул, шлепнул рукой себя по лицу, пробормотал сквозь пальцы:
- Пипец, приплыли, я — педик.
Антон непроизвольно хохотнул, хотя на душе стало горько-горько, вроде и ожидал такого, а все равно неприятно.
- Знаешь, как говорят? Один раз не пидорас, - угрюмо процедил он.
- Не знаю, да и откуда бы?.. И кто так говорит? - ровным тоном поинтересовался Костя.
- Натуралы, себе в утешение.
- А, ну тогда мне не подходит — я точно педик, - резюмировал Костя. - Я ж уже не один раз с тобой целовался.
- Разве то была не игра на публику?
- Может быть, но ночью никакой публики не было.
- Ночью по пьяни.
- То есть ты сегодня ночью целовался и… остальное… делал со мной по пьяни? - прохладно спросил Костя.
- Я тут при чем? Не у меня же кризис сексуальной ориентации случился… - пробубнил Антон.
- Ты сегодня ночью целовался со мной по пьяни? - с нажимом переспросил Костя.
- Нет, - выдавил Антон, обиженно глядя на Костю, встрепанного, с заросшими черной щетиной щеками и подбородком, такого невероятно красивого и тоже почему-то глядящего с обидой.
- То есть будучи в трезвом уме и твердой памяти? - уточнил Костя.
- В легком похмелье и с трусами, полными любви, - съязвил Антон.
- Так вот что было у тебя в трусах, - усмехнулся Костя, склоняясь над ним.
- Эй, ребята, сколько можно дрыхнуть?! Подъем! Завтрак готов! - громкий крик возле самой палатки заставил Костю отшатнуться.
- Черт! - он потер лицо и посмотрел на Антона: - Как нога?
Антон пожал плечами и сел:
- Ничего вроде, сейчас выйду проверю.
- Ну давай. Тебе помочь?
- Пока не надо, - эйфория, только начавшая наполнять его, с воплем Лехи ускользнула, и теперь хотелось остаться одному и переодеть задубевшие спереди трусы.
- Ладно, - Костя взял полотенце, несессер и вылез из палатки.
Парни уже устроили походный умывальник, прикрепив к дереву двухлитровую бутылку с пропаленным сбоку в крышке отверстием: закрутил крышку - вода не течет, открутил немного - умывайся, мой руки под тоненькой струйкой. Костя умылся и почистил зубы с наслаждением, стянул футболку и слегка растер мокрыми холодными руками плечи и грудь. Хорошо!
- Вода аж зубы ломит! - вытираясь, сказал он улыбающемуся Валику.
- Макс в роднике набрал.
- Круто! - он повернулся к костру, от которого тянуло вкусным дымком.
- Что там Антон? - озабоченно спросил Валик.
- Сейчас узнаем, - Костя пошел к своей палатке. - Антон!
- Выхожу, - донеслось приглушенное.
Костя помог ему вылезти из палатки и отвел к костру, придерживая под руку, в другой руке Антон держал второй кроссовок и свой носок. Валентин тут же усадил его на бревно и размотал компресс, убирая ставшие практически прозрачными листья подорожника.
- Ну вот, отлично, отек спал, - пробормотал он, снова намазал ногу мазью и замотал бинтом. - Думаю, должен влезть в кроссовок. Болит?
Антон, опираясь на плечо Валика, поднялся и осторожно наступил на ногу, теперь, когда его не поддерживал Костя, вес сразу почувствовался, но боль ощущалась скорее остаточно.
- Почти нет, спасибо.
- Отлично, - улыбнулся Валик, - тогда садимся завтракать.
- Нет, я сначала проверю ногу вон до тех кустов, - показал Антон в дальнюю сторону поляны.
- А, ну да, шуруй! - Валик хлопнул его по плечу и, потирая руки, пошел к Лехе, бывшему на раздаче завтрака.
Антон уже возвращался, когда с противоположного конца полянки выступил человек. Антон на него и внимания бы не обратил, считая, что это кто-то из своих, если бы он громко не воскликнул:
- Костя! Заренский!
Костя вскочил, во все глаза глядя на внезапного гостя.
- Калинин, блядь, - пробормотал он и быстро направился к Сергею. - Ну привет, - процедил Костя и дополнил приветствие мощным хуком в челюсть.
Не ожидавший такого Сергей шлепнулся на задницу, прижимая руку к лицу и глядя с детской обидой:
- Совсем охуел? За что?
- За твоих ублюдочных друзей, - злобно процедил Костя.
- Чего?..
