Со второго этажа до меня долетал поток ругательств, сопровождаемый треском, звоном разбитых стекол и топотом. Судя по всему, обитатели дома сопротивлялись аресту. Я с трудом встала на ноги, чувствуя, что у меня звенит в голове, и подошла к лестнице, однако тут же отпрянула и прижалась спиной к двери в квартиру Гэри, так как в это время по ступеням спускалась, громко топоча, целая толпа людей. Полицейские вели наркоманов, скрутив им руки на спине.
Замыкал шествие отчим Гэри под конвоем. Он шел, шатаясь из стороны в сторону, наталкиваясь то на стену, то на перила, и его эскорт вынужден был лавировать вместе с ним. Это было восхитительное зрелище. Он врезался в перила где-то над моей головой, и я испугалась, что его может стошнить на меня. На мгновение наши глаза встретились. У него был затуманенный бессмысленный взгляд. «Я ммуж ее… егоной матери…» – пробормотал он и рухнул на колени. Полицейский оттащил его от перил и снова поставил на ноги.
В этот момент дверь позади меня распахнулась, и я чуть не упала навзничь. Ухватившись за косяк, я обернулась и оказалась лицом к лицу со своим квартиросъемщиком Гэри. У него был дикий взгляд. Он так исхудал, что на изнуренном лице явственно проступали скулы и лобные кости.
– Только подойдите ко мне, – угрожающе пробормотал он. И когда полицейский бросился к нему, Гэри схватил меня и с неожиданной силой втащил в зловонную квартиру. Дверь за нами захлопнулась. О боже!
– Отпусти меня! – в панике завопила я. Нас окутывала полная темнота.
Гэри отпустил меня, но я слышала, что он возится где-то рядом. За долю секунды перед моим мысленным взором промчалась не только вся моя жизнь, но и жуткая сцена из фильма «Молчание ягнят»: героиня слепо тычется в темноте, зная, что поблизости находится тот, кто хочет содрать с нее кожу. Я уже собиралась снова завопить, но тут вспыхнул свет. Надо мной склонился Гэри, державший в руках самодельную лампу, сделанную из электрической лампочки в сто ватт и бутылки. Она резко высвечивала круг, за пределами которого терялся в темноте, среди груды мусора, отходивший от нее толстый кабель.
– Гэри! Выпусти меня отсюда! – воскликнула я.
Но Гэри не слушал меня. Он вставлял толстые деревянные доски в большие металлические скобы, расположенные по обеим сторонам двери.
– Гребаные фараоны, – бормотал он себе под нос.
В дверь начали колотить.
– Откройте!
Гэри вбежал в комнату и стал пододвигать к двери ветхий диван. Когда он вновь появился в освещенной лампочкой зоне, я увидела, что на его нездоровом бледном лице выступили капельки пота.
– Пожалуйста, выпусти меня, – взмолилась я.
Он остановился и посмотрел на меня остекленелыми глазами. Его взгляд был направлен куда-то выше моей левой брови.
– Это они, – пробормотал Гэри. – Если мы выйдем отсюда, нас схватят.
Полицейские тем временем всерьез взялись за дверь. Гэри придвинул диван к порогу и вернулся в комнату, чтобы подтащить стол. Я стояла, в отчаянии ломая руки. Удары в дверь становились все сильнее.
– Откройте! Полиция!
Гэри остановился и бросил на меня подозрительный взгляд.
– Ты с ними?
– Нет! – срывающимся голосом закричала я. – Нет! Нет! Нет! Я… я с вами.
И я попыталась изобразить на лице улыбку.
Гэри кивнул. Я надеялась, что он не станет убивать меня. Усевшись на ворох одежды, он закурил и жестом велел мне тоже сесть. Я огляделась вокруг. Грязный пол был явно опасен для здоровья. Но все предметы мебели были уже использованы для строительства баррикады. Поколебавшись, я присела на корточки, прислонившись спиной к стене.
– Мы можем вылезти из окна, – предложила я.
Гэри покачал головой.
– Эти суки повсюду, – заявил он. – Они повсюду следят за мной.
Я хотела поговорить с Гэри так, как это делают героини фильмов, когда попадают в заложники к психопатам. То есть дать ему понять, что я вовсе не испугана и действую на его стороне. Или обратиться к нему с проникновенной речью в духе тех, которые обычно ведут социальные работники, и постараться растрогать его, укротить его злость расспросами о его трудном детстве. Но мои слова все равно заглушил бы страшный шум за дверью.
Полицейские теперь штурмовали дверь с помощью какого-то тарана. Слышался треск, но доски оказались надежным засовом. «Меня обязательно спасут», – подумала я и отважилась глубоко вздохнуть (среди стоявшей в квартире вони мне очень не хватало лавандового масла). Гэри подозрительно смотрел на меня, затягиваясь сигаретой. В этом изможденном призраке было трудно узнать того жизнерадостного длинноволосого Гэри, с которым я познакомилась несколько недель назад.
За дверью внезапно установилась полная тишина. Должно быть, полицейские обдумывали новую тактику, которую собирались применить, чтобы окончательно разнести мой дом в щепки. Я попыталась сесть удобнее, и тут у меня по спине забегали мурашки от ужаса.
Краем глаза я заметила, что неподалеку от меня что-то шевелится. Повернув голову, я увидела в нескольких дюймах от себя большого паука.
