– Я был все эти дни так занят, что у меня едва хватало времени на то, чтобы спросить, как поживают дети. Не беспокойся, Глория будет рада. Она у меня золотце.
– Мне кажется, что ты обязательно должен рассказать жене о деле, которое ведешь вместе с другой женщиной. До нее могут дойти разные слухи. Мне бы не хотелось огорчать ее.
– Все расскажу, ничего не бойся, никто не огорчится.
– Я думаю, что тебе следует рассказать ей обо всем до того, как придет письмо из банка. Они хотят послать тебе письменный запрос, чтобы ты подтвердил сумму моего жалованья.
– Не ворчи, Кэри. Это тебя старит.
Этот ублюдок прекрасно знал все мои слабые места и пользовался этим. Я сладко улыбнулась.
– Ну, вот так-то лучше, – похвалил он. – Ты снова выглядишь великолепно.
– Как ты думаешь, я похудела?
Вот пример того, насколько у меня поехала крыша от огорчений! Найджел, конечно, воспринял этот вопрос как приглашение полапать меня.
– Ты стройная и очень красивая, – пробормотал он, припав губами к моей шее.
– Отстань от меня! – воскликнула я, отталкивая его. – И никогда не лги! Скажи, я хоть немножко сбросила вес?
– Да. – Голос Найджела звучал искренне и твердо. Он знал, что должен был ответить именно так, если хотел, чтобы я помчалась сломя голову к адвокату и подписала документы на приобретение дома, который еще в глаза не видела.
– Где? – Я не желала давать ему спуску.
– У тебя уменьшилась задница, – не раздумывая, сказал он тем уверенным искренним тоном, который помог ему накануне банкротства в 1988 году продать на полмиллиона фунтов бракованных оконных рам. – Правда, и до этого ее нельзя было назвать большой. У тебя всегда была замечательная фигура.
Я отошла от него подальше, в другой конец кухни. Я чувствовала, что худею, но дала себе слово не взвешиваться до конца недели. И хотя меня разбирало любопытство, я сдерживала себя, предвкушая ту радость, которую испытаю, когда через пять дней стану на весы и увижу, что потеряла несколько фунтов.
Пока все шло хорошо, и я успешно подавляла в себе желание откупорить бутылку «Фраскати». Мне было приятно сознавать, что я следую по пути добродетели и храню бутылку вина, которую позже мы с Луизой можем выпить вместе. Меня вполне устраивало то небольшое количество еды, которое я съедала за день. Обычно это были шоколадные пальчики и еще что-нибудь с полки холодильника.
Главным было заглушить чувство голода. Одну из глав своего бестселлера я решила посвятить этой теме и назвать ее «Голод – враг диеты». Необходимо было соблюдать принцип «часто и понемногу».
Теперь, освободившись от тирании высококалорийной пищи, я пришла к выводу, что жирная еда была следствием замужней жизни, когда питаешься три раза в день потому, что так, дескать, всегда делала мама, вместо семи-восьми маленьких перекусов. А ведь наши внутренние часы – естественно наступающее чувство голода подсказывает: природой предусмотрено именно это. Тут я ввернула бы немного науки, привела бы примеры из мира животных: с одной стороны, безобидная милая овечка, жующая целый день травку, с другой – вонючий пес, жадно поглощающий огромное количество пищи за три секунды.
Почувствовав легкий голод, я поняла, что настало время открыть холодильник и выбрать что-нибудь из продуктов. Я не желала посвящать Найджела в свою идею, сулившую со временем большую прибыль. Я знала, что не успею оглянуться, как Найджел сам себя назначит директором предприятия «дробного питания» и начнет строить грандиозные планы. Не говоря уж о том, что я не хотела делиться с ним шоколадными пальчиками. Найджел за последнее время заметно располнел, ему не мешало бы тоже посидеть пару недель на диете «одной полки».
Пока я не запатентовала свой метод похудания, я должна была выставлять посторонних за дверь, прежде чем садиться за стол.
– Ко мне скоро придет Луиза, – заявила я. – Мне надо успеть принять ванну.
Найджел бросил на меня удивленный взгляд.
– Но сейчас только пять часов.
– А кто тебе сказал, что ванну надо принимать в определенное время? Кроме того, мне предстоит еще сделать несколько телефонных звонков, в частности, мне нужно поговорить с Мартином. Он оставил сообщение на автоответчике.
– Соскучился, должно быть?
– Не знаю и знать не хочу.
Я не сказала Найджелу, что Мартин беспокоился о своих деньгах, которые одолжил мне, чтобы я сумела как-то прожить до тех пор, пока не найду работу. Вспомнив о нерешенных проблемах, я почувствовала, как все во мне сжимается от паники – и мертвой хваткой схватила Найджела за руку.
– Как быть с деньгами? Как платить за все это?
Найджел в ответ тоже сжал мою руку.
– Не беспокойся, – сказал он. – В выходные дни я сделаю более детальные расчеты. Надеюсь, мы получим достаточно крупный кредит, если Уоббли не подведет. А если нет, – добавил он ободряющим тоном, – я вложу остаток из других своих проектов, а позже, когда пойдет арендная плата, рассчитаемся. Я тебя в беде не брошу.
Я вдруг растрогалась, и мне захотелось броситься ему на шею и расплакаться, но я взяла себя в руки и строго спросила его:
– С чего бы это?