Луиза, наверное, заметила, что Джульетта находится в приподнятом настроении, и неправильно истолковала ее состояние, зная, что моя сестра страдает маниакально-депрессивным психозом. В последний раз, когда я звонила Джульетте по поводу книг, она чувствовала себя отлично. Возможно, все дело было в таком психологическом явлении, которое наша мать и Джульетта называли перенесением или проецированием собственного состояния. Луиза, которая чувствовала себя несчастной, решила, что Джульетта находится на грани самоубийства.
Я знала, что Луиза чувствует себя глубоко несчастной. Иначе она не явилась бы ко мне ни свет ни заря, чтобы принести сногсшибательное известие о возвращении в Истфорд нашей школьной подруги. Я хорошо знала, что если Луиза наложила на лицо слишком толстый слой косметики, значит, у нее депрессия.
Я стала осторожно расспрашивать ее и постепенно узнала, что Невилл, владелец газетных киосков, готов продать все свои торговые точки и бежать с ней, если только она решится бросить Роберта. Но Луиза любила Роберта, хотя он не прижимал ее спиной к шкафу в порыве безудержной страсти, как Мистер Газетный. Роберт все еще хотел, чтобы Луиза родила ребенка, и злился от того, что она избегала разговоров о беременности. Однако все это я слышала и прежде, и мне казалось, что причина подавленности Луизы кроется в чем-то другом.
Я хотела бы обладать таким темпераментом, какой был у Луизы. Однако страсть не может длиться долго. Но прежде чем вы поймете, что все кончено, вы окажетесь в сложной ситуации, из которой очень нелегко выпутаться. Вот почему Луиза была обречена страдать каждый раз, когда рвала отношения со своими избранниками.
Мы с Мартином тоже когда-то испытывали страсть друг к другу. Или, по крайней мере, я испытывала к нему. Но сейчас я даже не могла вспомнить, что чувствовала тогда. Джульетта и Сид тоже поначалу не расставались ни на минуту. Когда Сид уходил в ванную комнату (что случалось нечасто), Джульетта страдала от разлуки, и все же постоянно против него бунтовала. Но с годами их отношения, как у всех, вошли в колею. Даже моя мама изредка, после трех бокалов «Чинзано», признавалась, что, когда ей было восемнадцать лет, она испытывала дрожь в коленях при виде нашего отца. Впрочем, она тут же добавляла, что сейчас ее тошнит от него. Как будто я этого не знала.
Я наблюдала за тем, как Джульетта кладет в хозяйственную сумку книги об избыточном весе, которые я отобрала, и думала: хорошо бы опять здесь в ее уютной кухне, излить свой эмоциональный Angst (или как это у психоаналитиков называется?), а она бы тем временем составила для меня психотерапевтический список. Это она любила! Прошлый раз она с моих слов составила список из двадцати семи пунктов, в которых перечислялось все, что меня беспокоит, а потом мы прошлись по нему и подробно все проанализировали. По ходу обсуждения мы решали: а) стоит ли вообще беспокоиться по данному поводу; б) если все-таки стоит, то могу ли я сделать что-то, чтобы изменить ситуацию; в) если я в силах изменить ситуацию, то как и когда это следует сделать.
Потом мы последовательно вычеркнули все пункты, относившиеся к категории «беспричинных беспокойств». Из-за того, скажем, что незнакомая женщина, сидящая в пивной через дорогу, считает Мартина милым мужчиной, а меня старой каргой, загубившей его жизнь. Потом мы перешли к пункту «б»: например, то, что у нас придурковатая мать… Или то, что я постоянно сажаю пятна на одежду. Устранить это невозможно, а значит, и беспокоиться не стоит.
В конце концов у нас осталось девять пунктов, и мы составили план действий, в соответствии с которым я должна была:
1. Купить крем против морщин;
2. Поменять кредитную карточку;
3. Сходить к зубному врачу. Хотя справившись в «Словаре бессознательного» и заглянув в свой личный сонник, Джульетта пришла к выводу, что сны, в которых у тебя выпадают зубы, свидетельствуют не о болезни десен, а о неспособности повзрослеть (спасибо, старина Зигмунд).
Все это бывало для меня не без пользы, хотя после трехчасового обсуждения мы так уставали, что могли только разойтись по домам и лечь спать. И уж точно не в силах были не из-за чего беспокоиться. Но, вспоминая теперь составленный Джульеттой на основе собственного опыта сонник, изобиловавший датами и ссылками, я думаю, что склонность к писательскому труду, должно быть, у нас в крови.
Все дело было только в количестве написанного. Джульетта составила целую полку из записных книжек, в которых анализировала проявления своего маниакально-депрессивного психоза. А мне сейчас под силу было записывать в ежедневник только приходившие в голову странные мысли, а не то, сколько тысяч фунтов потребовал от меня Тревор в этом месяце и не забыл ли Найджел заказать сухую штукатурку.