В свете закатного солнца, на фоне темнеющего неба, высокий, темноволосый, в белоснежной рубашке, удачно оттенявшей загорелую кожу, Димка был невероятно красив. Я невольно засмотрелась и даже пропустила соблазнительные, многообещающие нотки в его голосе. Оглядывала его, а потом вдруг задохнулась, когда заметила откровенную насмешку в его взгляде. Почему-то мелькнула мысль, что он прекрасно знает, какое впечатление производит и вовсю этим пользуется. Снова с лёгкостью увёл разговор от опасной темы, которая могла привести к очередной неприятной размолвке, и заставить меня забыть обо всех возникших вопросах.
Он подошёл, заглянул в глаза и пальцем приподнял мой подбородок.
- Ты поедешь со мной?
Я молчала, да он и не ждал от меня ответа, так мне показалось. Целовал меня, а я ощущала странную горечь, осевшую на душе. Понимала, что Дима принял какое-то решение, и мой отказ вряд ли его остановит. Никогда не останавливал.
Он оставил меня в постели, на шикарных шёлковых лиловых простынях, которые я купила специально для сегодняшнего вечера, надеясь на какое-то волшебство, и совершенно не думала о том, что останусь на них одна, в который раз наблюдая, как любимый человек не спеша одевается, собираясь уехать от меня к другой. И даже то, что она его законная жена и, по сути, жгучую обиду должна чувствовать она, не отрезвляло.
Я сидела на постели, завернувшись в одеяло, и наблюдала за Димкой. Он застегнул рубашку, потом прошёлся по спальне, оглядывая стены.
- Давай я тебя покормлю? - предложила я, не зная, чем ещё его удержать.
Он криво усмехнулся.
- Ева, ты ещё пирогов мне предложи.
- А что? - обиделась я. - У меня и пироги есть.
- Не сомневаюсь. Что у тебя за страсть всех кормить?
- Не кормить, а готовить. Ты же знаешь, меня это успокаивает.
Калинин подошёл ко мне, наклонился, даже одним коленом на постель привстал, и поцеловал меня.
- А я слежу за своим весом, ты же знаешь.
Отчего-то померещился скрытый намёк в его словах, и я незаметно подтянула на груди одеяло. Значит, заметил. Не сказал, конечно, никогда бы открыто не сказал, но понять дал достаточно ясно, а мне теперь хоть голодом себя умори, но в форму войди, и желательно ещё до следующей встречи.
Когда Димка из спальни вышел, прихватив свой пиджак, я торопливо вскочила, суетливо накинула на себя халат, бросила быстрый взгляд в зеркало, пригладила волосы, и вышла следом за ним.
- Дима, мы так с тобой и не договорили.
- О чём?
- О Москве.
Он выразительно поморщился.
- Ева, давай не сейчас. Не подходящий момент.
- Значит, ты что-то задумал всё-таки, я права?
Калинин даже ухом не повёл, словно и не расслышал моего вопроса. Подошёл к круглому столу и вознамерился открыть мою папку с набросками. Я ещё не разбирала их, и, заметив Димкин интерес, замерла. Димка тесёмки развязал, открыл, и стал с интересом наброски разглядывать. Вынимал один за одним, а я с каждой секундой всё больше вжимала голову в плечи, ожидая не минуемой развязки.
- Вот это совсем не плохо, - сказал он, указывая на вечерний пейзаж. - Мне нравится.
Я кивнула и вот тут Димка замер, заметив то, чего в принципе быть не должно было.
- Это что такое?
Я кинулась к нему и попыталась папку закрыть. Надо признать, что Калинин противиться не стал, ему хватило и увиденного.
- Ева, - повторил он, а я вздохнула.
- Глупости это, Дим. Мне скучно было.
- И поэтому ты забавляешься вот этим? - пренебрежительно фыркнул он.
- Я просто книжку прочитала... - пряча глаза, ответила я.
- Ты читаешь детские книжки?
- Она не детская! - выкрикнула я, но тут же стушевалась. - Ну, или не совсем детская.
Димка только головой покачал. Клюнул меня в щёку и отодвинулся.
- Прекрати ерундой заниматься, тебе к выставке готовиться надо, а не гномиков рисовать.
- Это не гномики, это тролли.
- Есть разница?
Я опустила глаза и промолчала.
- Проводи меня, - попросил Калинин, и я отправилась вслед за ним в прихожую. Босая, постоянно стягивая халат на груди, и несчастная. - Не дуйся, - попросил Димка уже в дверях. - Ты же знаешь, что я прав. - И видимо стараясь загладить свою резкость, притянул к себе и страстно поцеловал. У меня, если честно, от волнения и неожиданности, даже колени подогнулись. - Люблю тебя, - шепнул он напоследок и скрылся за дверью. А я продолжала стоять и ловить ртом горячий воздух.
В течение следующей недели Димка, как мог, меня успокаивал, а скорее попросту отговаривался пустыми фразами, всякий раз, когда я заводила разговор о Москве. Меня это беспокоило, а он беспечно отмахивался и раз за разом со смехом спрашивал:
- Так поедешь со мной?
Довёл меня практически до истерики. Я уже не знала, что и думать. Но ясно было одно - эта затея крепко-накрепко застряла в его голове и так просто он не отступится. А у меня никак не получалось донести до него всю бредовость его идеи. Ну, куда он поедет и зачем? С чего вдруг его на приключения потянуло? Чего не хватает? От всех этих мыслей настроение было хуже некуда.
А Димка всё твердил:
- Поедешь?
- Да никуда я не поеду! - кричала я в ответ, а он лишь пренебрежительно усмехался.
- Боишься?
