Так проходили дни, недели и месяцы, а Алиса все ждала, в полном блаженстве, выхода в свет. Она даже и забыла о своей миссии, так ей было хорошо. Лишь иногда вспоминала, вздрагивала, дергала ножками и переворачивалась в своем ограниченном, но таком уютном пространстве. Теплая субстанция омывала ее тело и полезные вещества, необходимые для ее роста и развития, поступали через материнскую кровь. Как-то ее мать выпила алкоголь, и Алиса вся скрючилась от горечи и гадости. Еле выдержала. Она увидела, как побелела ее кожа и стала почти прозрачной. Но вскоре снова приобрела свой естественный голубой оттенок, который по мере взросления трансформируется в серый цвет. Когда мать плохо себя чувствовала, а она как-то заболела и у нее поднялась температура, Алиса тоже заболела. Окружающая жидкость стала очень горячей. Было невыносимо жарко, как в печке. Кожа стала теперь огненно-красной, и даже в некоторых местах покрылась волдырями. К счастью, мать быстро выздоровела, и Алиса тоже пришла в себя. Волдыри прошли, и кожа восстановила свой цвет. Какая она была забавная и беззащитная! С закрытыми глазами, живой комочек. Все воспринимать и не иметь возможности что-то сделать и на что-то повлиять. Ведь ее никто не услышит. Полное отсутствие контроля над своей жизнью, и вся ответственность на матери и окружении. А здесь абсолютное безволие. И ничего не поделать, и никак это не изменить. С самого начала, с зачатия и зарождения жизни, эмбрион живет так целых девять месяцев. Очень сильная зависимость и привычка. Это равноценно тому, что полжизни индивид прожил, допустим, в Венограде, а потом на Земле, или наоборот. Вот почему верантов тянуло в прошлое, хотя и пространство, и вся их жизнь стали лучше по сравнению с их прошлым опытом. Разные условия существования, кардинально разные. Алиса снова оглянулась вокруг. Стенки все сужались и сужались. Это просто она росла в размерах, уже упиралась своей головой в стенку, и было неудобно и тесно. Какое-то время она ждала изменений, но поняв, что никто ничего не будет изменять и расширять ей пространство, она стала искать выход самостоятельно. Иногда мама возбуждалась и пузырь, где находилась Алиса, начинал пульсировать и сжиматься. Благо, такие вторжения были редкими. Также она переворачивалась в зависимости от положения тела матери. Гравитация что ли, усмехнулась про себя взрослая Алиса, которая наблюдала со стороны все происходящее. Тогда она стала потихоньку переворачиваться вниз головой.
– У меня отошли воды, – услышала она взволнованный голос матери. – Срочно позови акушерку.
– Да, – прогудел эхом бас отца.
Алиса чувствовала волнение матери, жидкость вокруг бурлила от этого, и ее действительно стало значительно меньше. Она стекала в шейку матки, произошло раскрытие. Отверстие шейки было в два раза меньше ее головы и тела.
– Тужься, – услышала Алиса эхо уже другого голоса. – Покакай мне на пальчики. Сильнее. Сильнее. Задувай свечи на торте. Сильнее дуй. Молодец. Давай еще раз.
Взрослая Алиса прыснула от фразы акушерки. «Какай мне на пальчики!» Давление не прекращалось и выталкивало маленькую Алису вперед. Опять давление сверху, и Алиса снова переместилась еще дальше по шейке. И вот вся ее голова уже находится в шейке, а тело пока в матке. Это уже Алиса взрослая смогла анализировать и понимать, зная биологию и анатомию. Она продвигалась очень медленно, и в какой-то момент даже подумала, что застряла и не может продвинуться вперед, и назад уже тоже вернуться было невозможно. Она попробовала, но давление снова усилилось.
– Тужься, тужься. Вдох, выдох, вдох, выдох, – слышала Алисаэхо.
И в моменте, когда она застряла, она ощутила новое странное чувство потери безмятежности и покоя, невозврата назад и грусти от этого. В шейке было темно и страшно, и опять она не в состоянии что-то сделать и может только надеяться на то, что ее мама в очередной раз потужится и вытолкнет ее или вернет обратно. Конечно, Алисе хотелось обратно, но она ничего не могла сделать. И вот она, неподвижная, застряла в шейке и ни туда, ни сюда, – не может продвинуться. Она ощущает где-то уже далеко давление и потуги матери, но они такие слабые и неуловимые, что Алиса потеряла надежду.
– Мы теряем ее. Срочно подключите ИВЛ – искусственную вентиляцию легких. Мать потеряла сознание. Ребенок застрял в шейке матки, – Алиса снова услышала эхо.
«И что мне теперь делать? – подумала взрослая Алиса. – Хотя, раз я жила и живу, значит, все кончилось нормально. А может, и кончилось все стандартно, потому что я сейчас здесь оказалась. Но я по-прежнему не ощущаю свое тело, как в невесомости. Что я могу сделать для себя?»
