– Шесть лет, не покидая площадки… и четыре до этого. «Голод» был для меня как наркотик. Реальность казалась чем-то надуманным, стерильным, а здесь… ты чувствовал себя человеком, живым биологическим организмом, а не одной из этих нейронных кукол Размерности или сгустков энергии Квазара… Мои родители были резонансными инженерами: правильные, порядочные. Помню, как они всегда гордились тем, что меня вывели в лучшем Репродукционном центре комплекса Galeus longirostris. Я ненавидела их за это, потому что точно так же они говорили о квартире, куда мы переехали, когда родители получили повышение. Но я ведь не квартира, верно? В общем, «Голод» затянул меня своей естественностью. Сначала я была новичком, вылетая из игры снова и снова, тратя заработанные родителями единицы Влияния. Потом набралась опыта, решила, что пришло время играть по-крупному… Родители наблюдали какое-то время за моим увлечением молча, потом посчитали, во сколько им обходятся мои проигрыши, и закрыли доступ к своему счету. Я сочла это за вызов. Психанула, послала все к черту, нашла незаконный игровой терминал и заложила тело в обмен на ключ члена банды «Двухголовых драконов». Страшно не было. Скорее наоборот – расчет, азарт, разумный риск. Потом все как-то закрутилось, игровая карьера пошла в гору, вот только… Не знаю… Наверное, я повзрослела и… В общем, последние годы я занималась только тем, что пыталась заработать, рассчитаться с долгами, выкупить свое тело и, возможно, начать в реальности новую жизнь. Когда появился твой брат, заработанных в «Голоде» кредитов, если обменять их на единицы Влияния, мне хватало, чтобы рассчитаться с долгами. Но здесь у меня за шесть лет сложилась своя жизнь, а что у меня было там, в реальности? Родители, к которым придется вернуться? Короче, я выкупила свое тело, но решила, что останусь здесь, пока не заработаю хотя бы на квартиру. Ведь начинаются бунты – можно продать много оружия, а когда все закончится – много наркотиков. Да и чем я рискую? Мой персонаж не прокачан, чтобы продать его задорого. Я не убийца, не силовик. Я просто женщина, которая может достать все что угодно за определенную сумму. Но подобное нельзя купить – это связи, навыки, личные заслуги. И подобное не продать. Разве что воспользоваться заслугами и увеличить товарооборот. Я посчитала, и получилось, что мне нужно еще лет пять, чтобы потом встать на ноги в Размерности. Вот только меня уже тошнит от этого! Бунты, торговля. Бунты, торговля… Многие пользуются нейронными наркотиками, чтобы забыться. Я пробовала – не мое. Да и невозможно одновременно торговать дурью и употреблять дурь. Так не заработаешь, скорее снова заложишь тело… И еще эти новички! Знаешь, такое чувство, что «Голод» летит в пропасть. Игровой процесс почти мертв. Молодежи нужен беспредел или шутер. Грязь, наркотики, кровь. Не знаю, как в реальности, но в «Голоде» не осталось ничего нормального. Такие ветераны, как я, уходят один за другим. Я бы тоже ушла, если бы было куда. Но ирония в том, что крах игры мне только на руку: я ведь продаю как раз то, что нужно новому поколению игроманов…
Штурм торгового центра начался ночью. Бунт на средних уровнях игровой площадки «Голод» развивался настолько стихийно, что растерялись даже силовики. Адаптивные системы «Голода» учли спад спроса на продукт, проанализировали тенденции развития и решили привлечь новых игроков, дав им то, ради чего они появляются в проекте – бесконтрольный, стихийный шутер.
– Такого безумия не было прежде, – слышал Арк-Ми растерянные голоса бывалых силовиков. – Конечно, любители пострелять и пустить другим клонам кровь появлялись и прежде, но все они шли на нижние уровни, где не было систем защиты. Здесь же автоматическая система правопорядка всегда работала исправно.
Тут же появились разговоры о заговоре, о новой политике руководства «Голода».
– Неудачное время, чтобы стать хронографом, – обратилась к Арк-Ми высокая женщина-игрок в зеленом платье.
Арк-Ми попытался встретиться с ней взглядом, но женщина смотрела на магнитное ружье в его руках.
– Хорошее оружие, – сказала она. – Говорят, настоящее произведение искусства. Знать бы, что начнутся бунты, обязательно купила бы себе такое. А то у меня так много кредитов, а достойного оружия нет… – женщина в зеленом платье подняла на Арк-Ми большие глаза с неестественно длинными ресницами. – А может… если… Сколько ты хочешь за «Магнеси»?
– Ты просишь продать тебе ружье? – опешил Арк-Ми. – Но… Силовики говорят, что торговый центр – неприступный бастион.
