- Я пешком до отделения, - разрывая на себе комбинезон и выбираясь из обрывков, сказала Анастасия. – Тут через дворы всего ничего.
- И что ты будешь делать с собранными уликами, девочка? – спросил Михаил.
На девочку Анастасия не обиделась. То ли потому, что Михаил кваzи, то ли потому, что он ей в деды годился.
- Сдам в лабораторию.
- И утром его заберёт наш добрый друг Владислав, - сказал я.
- А что мы можем сделать? – очень рассудительно спросила девушка. – Скрыть улики? Затеять ссору с госбезом? Вылетим с работы вмиг.
- Может это и впрямь их дело, - неохотно признал я. – Профессор, похоже, не только ветрянку изучал. Может, он выделил вирус, от которого мертвецы восстают.
Анастасия рассмеялась.
- Денис, вы что, в это верите? В вирус?
- Микроб. Грибок. Паразит какой-нибудь…
- Десять лет во всех лабораториях мира роются в ходячих покойниках обоих типов. Секции, вивисекции… - Анастасия покосилась на Михаила, но тот никак не отреагировал. – Ничего не нашли. Ничегошеньки. А наш биохимик, занимавшийся исследованием детской болезни, что-то нашёл…
- Но что-то же должно быть, - упрямо сказал я. – Правда, Михаил?
- Должно быть, - согласился он. – Иначе я бы тут не стоял. Но я вам совершенно честно и без увиливаний скажу – я не слышал, чтобы кто-то где-то выделил возбудитель… Анастасия, дорогая, а вам обязательно сдавать собранные образцы прямо сейчас?
- Могу потянуть до утра, - сказала она без всякого удивления. – Только что это вам даст? Лаборатории у меня дома нет. И никаких мыслей, что именно надо искать – тоже.
- Может быть они явились случайно, - сказал Михаил, кивая на балкон. Там стоял капитан Маркин и курил, глядя на нас. – А может быть что-то знают. Я бы хотел узнать, что именно. А вы?
Я молчал.
Ну да, у нас с госбезопасностью всегда есть тёрки. Но лишь потому, что мы делаем одно дело. Вот только у них уровень выше, и самые громкие дела уходят у нас из-под носа.
Но это же не повод, чтобы всерьёз идти на конфликт!
Да ещё по предложению кваzи!
Я посмотрел на сына Михаила. Тот стоял у открытой двери машины и ждал. Шустрый парень. Распознал в приехавших госбезопасность и прошмыгнул у них под носом в подъезд.
Говорят, поздние дети – самые умные.
Впрочем, шестьдесят четыре года – многовато даже для позднего ребёнка. Да и не выглядит Михаил любителем молодух, на старости лет прижившим сына от молодой тётки. Такие либо живут со своей единственной, либо доживают век бобылями.
- Найд – это ведь не имя. Это от «найдёныш»? – спросил я Михаила негромко.
Тот кивнул.
Как бы там ни было, этот навечно старый кваzи подобрал где-то в обезумевшем мире человеческого ребёнка, затерявшегося среди кровожадных восставших. И вырастил, неплохо в целом вырастил.
Ну не выглядел Михаил как враг. Даже как чужак не выглядел. Может потому, что старый. Может потому, что сын у него – человек.
- Я бы тоже хотел понять, в чём дело, - сказал я. – Но если разгадка и есть среди Настиных анализов и собранных мной бумажек – у нас времени только до утра. Нет, вру. Если мы сейчас всё не завезём в отделение, то через пару часов нас будут искать.
- А моего мнения не спрашиваете? – спросила Анастасия.
- Говори, - предложил я.
- Я знаю, куда мы можем поехать, - сказала девушка. – До утра нас там точно не тронут.
- Тогда я за руль, а ты рядом и штурманишь, - скомандовал я. – Михаил, а ты…
- Сзади.
- Понятно, что не в багажнике. Но ты будешь обязан нам рассказать больше об этом деле. Значительно больше.
Кваzи прикрыл глаза и постоял так некоторое время. Потом кивнул.
- Это честно. Идёт.
Вначале я не мог понять, куда Анастасия меня направляет. Адрес она прямо не называла, играла в навигатор – «сверни направо… сверни налево… по Бульварному…»
Потом решил, что она сошла с ума.
А потом понял.
- Приют при Храме? – воскликнул я.
- Я там с детства работала, - ответила Анастасия. – И сейчас волонтёрю.
Всем традиционным религиям случившееся десять лет назад сильно подпортило карму. Трудно говорить про «чаю воскресения мертвых», когда ожившие покойники ходят вокруг и пытаются разорвать тебя в клочья. Невозможно обещать гурий в раю, когда мёртвому хочется гурий сожрать. И с сансарой как-то неудобно получается, разве что признать наш мир – миром голодных духов.
Но человек – существо гибкое, а вера его – ещё гибче.
Все приспособились. Так или иначе.
И с миром восставших и кваzи тоже стали взаимодействовать.
Так или иначе.
Под Храмом Христа-Спасителя, где когда-то были автостоянки, зал церковных соборов и трапезные залы, десять лет назад открылся огромный госпиталь. Поначалу там пытались лечить восставших. В том числе молитвами и святой водой, если уж честно. А потом… потом госпиталь превратился в Приют Лазаря Вифанийского, где содержались и содержатся восставшие. Те, у кого остались родственники среди людей.
Родственники, желающие держать своих восставших поблизости, а не отдавать их кваzи.
И готовые за это платить. Или скажем деликатнее - делать пожертвования Храму.
