Квента. Остров Избранных полностью

– Я тоже тебя люблю. – удивительно, но эти слова я произношу как молитву, а потом срываюсь. – Но ты обещал! – злость и боль борются внутри меня. Бью его по окровавленным бинтам. – Ты обещал, что мы выберемся вместе! Ты звал меня на тот чертов остров! Ты обещал мне свидание… – всхлип. – И танец обещал. И что научишь меня плавать.

– Прости. – тихо говорит он, сжимая мои ладони. – Это больше не в моих силах. – опускает мои руки и снова берет лицо в свои ладони. – Но если слова, те, что ты сказала ранее правда, то… тогда пообещай мне. Поклянись, что выберешь себя и прекратишь всё это. – отрицательно качаю головой. – Джо, я не хочу очнуться и быть прикованным к кровати всю жизнь. Даже если эта жизнь будет с тобой. Я не могу быть немощным. – слезы всё же срываются с его зеленых глаз. – Я не могу быть обузой. Позволь мне уйти сейчас. Пообещай, что отключишь Куб и уберешься с этого острова.

Я презираю себя за то, что сейчас скажу. Но всё же разлепляю губы и произношу одно-единственное слово:

– Обещаю.

Ещё один поцелуй. Ещё одна слеза. Ещё одно обещание.

– Я буду ждать тебя. – говорю ему прямо в губы.

– Где? – улыбается сквозь слезы.

– Где угодно.

Не успеваю коснуться его губ в последний раз, Дельгадо-старший вырывает меня из своего детища, и, открыв глаза, понимаю, что я снова на Острове Избранных. И это единственный раз, когда я хочу вернуться в Куб и больше никогда его не покидать. Но обещание тяжелым грузом давит на сердце. Встаю с кушетки и взглядом нахожу Дельгадо-старшего. Я собираюсь произнести вслух то, что будет преследовать меня до конца моих дней. То, за что я буду презирать себя и ненавидеть.

Рэйлан Бейкер.

Вся моя жизнь состояла только в одном – в воспитании младшего брата. Родители развелись. Мать оставила нас и крайне редко вспоминала о том, что где-то там в другом штате остались два её ребенка. Отец постоянно пил, и единственное, на что был способен, так это тащить из дома всё, что было не приколочено, и раздражать меня.

Кенз был для меня всем. Порой мне кажется, что я любил его не как брата, а как сына. Я видел, как он рос, сдирал коленки, учась кататься на велосипеде, который ранее я собирал по запчастям. Отправлял его в школу, делая не особенно вкусные бутерброды. Встречал его на автобусной остановке после учебы, и каждую субботу мы ходили в пиццерию в центре города. Это было нашей традицией, и Кенз никогда не подозревал, что ради этой чертовой, но безумно вкусной пиццы, мне приходилось пахать гораздо больше. Но я ни о чем не жалею. То время хоть и было сложным, но оно было нашим. Только моим и Кенза.

Если вам интересно, то я ненавижу своих родителей. Как бы это прискорбно не звучало – я их презираю и никогда не смогу простить. Я старался сделать для Кенза все, пытался дать ему детство, которого у меня никогда не было.

Хотя у меня было детство, мрачное и ничем не запоминающиеся. Я не знаю, бывает ли такое, но я действительно не помню радостных моментов, связанных с родителями, но вот мой младший брат, именно он делал мою жизнь сносной и заставлял идти вперед.

Но его не стало.

И я думал, смысл жизни утерян, похоронен на городском кладбище Хард. Но это было не так. Появилась девушка. Хотя как появилась? Она была. Всегда была. Даже когда она встречалась с моим младшим братом, я злился и далеко не сразу понял, что именно меня в ней нещадно раздражало. Я долгое время списывал это на то, что она богата, и Кенз не вписывается в её жизнь. Как-то раз её отец приходил ко мне и просил, чтобы я оградил его любимую дочь от общения с моим братом. Я и сам этого хотел, но Кенз никогда не слушал меня, если предложение начиналось с: "Нам нужно поговорить по поводу Джорджины Джонс…" Я видел, каким взглядом он на неё смотрел, и боялся, что рано или поздно Джо наиграется им и оставит Кенза, так же как это сделала наша мать. Не хотел, чтобы она причинила ему боль. Но на самом деле в тот момент было больно мне. Как бы я не уверял себя, что все мои наставления брату – это для его блага, оказывалось, что я просто завидовал. Завидовал ему, своему маленькому брату. Завидовал так, что в какой-то момент возненавидел Джорджину Джонс. Но и это изменилось.

Даже не подозревая об этом, она постоянно всё меняла.

Какое-то время я её не видел и вроде бы должен был забыть, но постоянно вспоминал девушку, которая никогда не была моей. И вы даже не представляете моё удивление, когда в один из дней эта пьяная особа появилась на крыльце моего дома. Сначала мне было неуютно рядом с ней. По сути, я не знал, что говорить и что делать, а вот она вела себя так, словно мы общались уже много лет. Она рассказывала про себя, свою семью и про проступок её отца. Слушая её рассказ, я не верил, что у неё могут быть какие-то проблемы. Ведь Джонс жила в достатке с любящими родителями, училась в колледже, о котором мечтала, и я был уверен, что у нее идеальная жизнь. Но у всех есть своё горе. Её было таким – предательство отца и его уход из семьи.

Мы сблизились.