— Флора! — громко произнес он. — Когда я смотрел, как она приближается, понял, что главное в жизни — время. И я его упустил. Столько времени упустил! Сначала в молодости, когда остался в магазине. Думаешь, не корил себя за это? Думаешь, не раскаивался? Каждый день думал, какой же был дурак! Что мне этот магазин! Но я не знал тогда, понимаешь, не знал, что это — настоящее. Думал, мое чувство к тебе — увлечение, пройдет. У всех проходит, и у меня пройдет. Мы же детьми были, что там могли понимать, чувствовать. Сплошные игры, ветер в голове! Думал, еще встречу свою судьбу, свою женщину. А из Донска уезжать не хотелось. И родителей бросать не хотелось, любил их очень. А потом, видишь, как вышло, — они оставили меня. Теперь я один на один с этим дурацким магазином! Женщину ту так и не встретил. Но хорошо помню день… когда ты только вернулась из города, увидел тебя… Ты шла по улице, переходила дорогу, как сейчас помню, в широкой такой юбке в клетку, с какой-то блестящей кофтой, с бусами красными, на каблуках, с яркой помадой, с волосами растрепанными, яркими, полыхающими, как огонь, я увидел и понял: наконец-то, вот она, эта женщина, которую столько лет искал! Красивая, изумительная, непохожая на других! Я не догадался, что это ты, представляешь? Не узнал сразу. Просто подумал, что вот идет моя женщина. И только, когда подошла, заговорила, понял, что это ты. И тогда я влюбился по-настоящему. Но поздно, ты была обижена, не хотела меня простить. И может, была права, я заслужил. За мою близорукость, за упрямство мое. Но теперь — все заканчивается, Флора. Время упущено, его оставалось и так мало, а скоро закончится и оно. И потому больше не хочу ошибаться, не хочу ждать. Хочу соединить, наконец, наши судьбы. Пусть и перед лицом смерти. Ты станешь моей женой?
— Так ведь комета же? — чуть раздраженно отмахнулась она. — Какая разница, согласна я или нет?
— Для меня есть разница, — насупился Альберт. — Отвечай, ты согласна?
У него был такой взволнованный и несчастный вид, как если бы он был подростком, а не пожилым человеком, все повидавшим в жизни, и Флора не могла не рассмеяться. Сейчас, когда время истекало, она расслабилась, и засовы, сдерживающие ее чувства долгие годы, стали чуточку податливее. Растроганная, женщина улыбнулась.
— Согласна.
Она протянула руку, но Альберт нетерпеливо затряс головой и спрятал ладонь за спину.
— Нет, подожди, это еще не все! Ответь, если комета исчезнет, если мы все выживем, ты не откажешься от своих слов? Станешь моей женой даже тогда? Если выяснится, что нам предстоит не смерть, а долгие годы совместного счастья?
— Не откажусь, — она рассмеялась. — Какой ты недоверчивый! Нет, Альберт, я не откажусь от своих слов, даже если нам предстоит долгое, безоблачное будущее. Я тоже смотрела на комету и думала, как глупа была. Обиделась на что-то, что давно прошло, злилась так долго. Всю жизнь. Зачем, почему? Сама не знаю!
— Теперь не злишься?
— Теперь не злюсь.
— Значит и славно, что прилетела комета, — он улыбнулся. — Хоть какой-то от нее толк.
С этими словами он обнял свою уже невесту и поцеловал ее, однако, когда попытался перейти к более активным действиям, Флора решительно оттолкнула его.
— Ты что с ума сошел? — зашипела она, — Кто ж так делает? Мы ж только что обручились!
— Так и что с того? Флора, ты ли это? С каких пор тебя волнуют формальности? Ты и в молодости отличалась свободой взглядов! А мы знакомы уже почти полвека! И уже сорок лет я тебя люблю. Мы обручены. Нам осталось всего два часа, может три. Человечеству осталось всего два часа!
— Вот именно! — с негодованием отрезала Флора. — Человечеству осталось всего два часа, как можно думать о всяких фривольностях?! Нет уж! Вот если мы выживем, если нас ждет безоблачное будущее, тогда поженимся — и все будет честь по чести. Иначе опять бросишь меня. Найдешь себе армянскую жену и бросишь. Или после кометы я умру, а ты останешься. Всего уже от тебя жду. Так что, пошли-ка вниз, дорогой, там Наташа чай наливает. Надо рассказать родным о нашем обручении, пусть будут свидетелями. Эх, жаль, Луизы нет с нами… Она бы порадовалась за свою престарелую тетку, всегда хотела, моя девочка, чтобы мы с тобой сошлись. Она такая добрая была… И ты ей нравился, хороший он, говорила.
— Почему была? — недоуменно спросил Альберт, намекая, что комета еще не унесла ничьи жизни. — Ты зачем беду кликаешь?
Флора нахмурилась и не ответила. С утра было тревожно на душе, и началось это задолго до приближения кометы. Она знала: Луиза в беде. Но помочь они уже не смогут, слишком поздно. Слишком мало у них осталось времени.
Они спустились вниз, взявшись за руки, и объявили Наталье и Виталию, что отныне намерены жить одной семьей.
— Не прошло и полвека, — одобрительно кивнул Виталий. — Что сказать, совет да любовь!
Наталья тепло обняла сестру и Альберта.
