Отвечать на это ничего не стала, а вновь устремила взгляд туда, куда его буквально притягивало. Но кое-кого по-видимому не устроило то, что я отвлеклась от столь занимательного разговора, потому что прозвучал следующий вопрос:
— Почему?
— Почему, что? — вздохнула я, посмотрев на красавца-эльфа.
— Почему я вызываю у вас такую неприязнь?
— А почему вы должны вызывать у меня симпатию? Потому, что являетесь Владыкой? Или потому, к какой расе принадлежите?
— Сколько вам лет, Дарья? — вдруг огорошил меня вопросом Динриэль.
— Двадцать восемь, — сообщила, хмуро посмотрев на него. — Но я не понимаю, какое отношение имеет мой возраст к данном вопросу?
Ответили мне не сразу, а снисходительная улыбка, которую подарили, совершенно не понравилась.
— Теперь я понял, чем вызвана ваша враждебность по отношению ко мне, — снова улыбнувшись, и на этот раз гораздо шире, произнес мужчина. — В вас говорит юношеский максимализм, и вы просто пока не умеете верно оценивать…
Чего я там не умею, дослушать не смогла, а закрыв лицо руками рассмеялась. Нет, ну это же надо же, сказать практически тридцатилетней женщине, прожившей уже более четверти отведенного века и успевшей побывать замужем, что в ней говорит юношеский максимализм!… Это сильно!
Эльф, не ожидавший такой моей реакции — замолчал, и теперь смотрел так, словно сомневался в моем психическом здоровье. Пришлось успокаиваться и просвещать некоторых в их неправоте.
— Владыка Динриэль, — произнесла я, после того как сделала несколько успокаивающих вдохов-выдохов и смогла наконец-то взять себя в руки. — В моем родном мире продолжительность жизни человека составляет сто лет. И это почти максимум, до которого доживают далеко не все. Мне, как я уже сказала ранее, двадцать восемь лет. Совершеннолетние же наступает у нас в восемнадцать, так что увы и ах, но юношеский максимализм во мне говорить никак не может. По меркам моего мира я уже взрослая женщина, которая к тому же имеет за плечами шесть лет брака. Что же касается расы, к которой вы принадлежите, то — да, эльфы действительно у меня интереса не вызывают, не смотря на всю свою красоту. Мой бывший муж был хоть и человеком, но имел весьма привлекательную внешность, чем-то схожую и эльфийской. Расстались мы не очень хорошо, поэтому с тех самых пор у меня не вызывают симпатии мужчины, имеющие один с ним типаж облика. Убедившись один раз в том, что за яркой оберткой может скрываться гнилое нутро, второй раз наступать на те же самые грабли как-то не хочется.
Выдав все это как на духу я замолчала, а когда увидела лицо своего предполагаемого жениха, то ужасно пожалела, что у меня нет с собой фотоаппарата. Вот когда бы еще довелось увидеть такое выражение у венценосного эльфа? Хотя теперь, если бы кто увидел того самого эльфа, то здорово бы усомнился не только в его статусе, но и адекватности. И на этот раз, чтобы взять себя в руки, ему потребовалось куда больше времени.
А я сидела и ждала, каким же будут первые слова этого нелюдя, когда тот придет в себя после потрясения, и немало удивилась, когда услышала:
— Госпожа Избранная, я прошу у вас прощения за свою невнимательность. Я так жаждал услышать ответ, на волнующий меня вопрос, что не подумал о том, что вы, должно быть, устали. Вас немедленно проводят в покои и подадут обед, а к вечеру, как отдохнете, заглянут портнихи. Закажите у них все, что посчитаете нужным, и ни в чем себе не отказывайте.
И пока я в полнейшей растерянности хлопала глазами, не понимая, с чего вдруг такие перемены, мужчина поднялся и куда-то ушел. Вернулся он, впрочем, довольно быстро и галантно подал мне руку.
— Леди Дарья, прошу вас!
Настороженно посмотрев на Владыку эльфов, я с неохотой приняла ее и позволила увести себя с террасы. Потом были многочисленные коридоры, которые мы преодолели все так же под руку, чем немало удивили тех немногих придворных, что встретились по дороге, пока не оказались перед какими-то дверьми.
— Ваши покои, госпожа Избранная! — распахнув их, блондин первой пропустил меня внутрь, а уже потом вошел сам.
Но на это я уже практически не обратила внимания, принявшись удивленно оглядываться, ибо те самые покои оказались представлены не одним помещением, как я ожидала, а целыми тремя. К которым приятным таким довеском шел просторный балкон, выходящий в цветущий сад.
— Дарья, скажите, вас устраивают комнаты, или желаете что-то в них переделать? — напомнил о своем присутствии Динриэль, о котором я успела благополучно позабыть.
— А? — обернулась я к нему, все еще не придя в себя от изумления и не веря в то, что данные покои предназначаются мне одной.
— У вас будут какие-то пожелания по изменению окружающей обстановки? — терпеливо осведомились у меня.
— Нет, благодарю вас, — собрав разбегающиеся мысли воедино, дала я осмысленный ответ.
— В таком случае, отдыхайте. Я пришлю к вам несколько девушек, выберете себе среди них личную горничную.
— Горничную? — удивленно переспросила я.
