— Дарья, а, может, Анатолий не так у и не прав? — подойдя почти вплотную к "стеклу", поинтересовалось начальство и испытывающе глянуло на меня. — Осмотрись там пока, а мы тут подумаем, вдруг, что еще на ум придет.
То, что таким образом меня пытаются отвлечь, дабы не стояла на месте и не накручивала себя, было совершенно ясно, однако я не стала ничего говорить по этому поводу. Отвернувшись от знакомых лиц, вновь обозрела странное помещение, а потом направилась к находящемуся ближе всего ко мне факелу, потому что перспектива шариться в полутьме меня совершенно не прельщала.
Вот только вытащить тот самый факел из пазов держателя, оказалось нелегко. Пришлось повозиться. А пока занималась этим нелегким делом, обожгла себе пальцы и едва не спалила собственные волосы. Однако, несмотря на все эти мелкие неприятности, я с задачей справилась.
Взяв в руку источник света, медленно двинулась по периметру зала, по дороге находя и зажигая новые факелы.
Это принесло свои результаты, и вскоре все помещение было худо-бедно освещено, вот только тревоги, что сжимала мое сердце, это не развеяло, а даже наоборот. А причиной тому были находки, которые кого угодно заставили бы понервничать. И если развешанное по стенам помещения оружие, я еще могла как-то понять (мало ли какие прихоти бывают у богатых), то вот назначение оков, находящихся четко за той самой кафедрой, на которую я еще вначале обратила внимание, и к которым крепились полутораметровые цепи, понять решительно не могла.
Для чего все это было нужно? Кого к той стене приковывали и с какой целью?
Воображение, на которое я никогда не жаловалась, тут же принялось рисовать картины: одна страшнее другой. Так, что пришлось потрясти головой, дабы прогнать пугающие образы.
Но едва мне удалось это сделать, как пришли другие мысли: к примеру, зачем нужны довольно уродливые на вид вазы, что стояли через каждые пять метров вдоль двух самых длинных стен странного зала, где я оказалась?
То, что они не содержали прах умерших, я проверила сразу же, как обнаружила первый из сосудов. Тот был совершенно пуст. А вот в следующем я обнаружила, судя по виду, обычную воду. Ну, вернее, это я так решила, что там была вода, но проверять, так ли это, разумеется не стала. Мало ли что! В третьей же из ваз было какое-то масло, а в следующей снова было пусто.
Вот так заглядывая поочередно в каждый из встречающихся на моем пути сосудов, я и добралась до НЕЕ — двери, то есть.
Дубовая, массивная, с кольцом вместо дверной ручки — она даже на вид казалась неподъемной. Вряд ли, даже если эта самая дверь не заперта на ключ или еще каким-либо иным способом, я смогу ее хотя бы приоткрыть.
Посомневавшись немного, с опаской коснулась железного кольца и потянула дверь на себя. Результатов мои действия не принесли никаких. Совершенно. Та даже не шелохнулась, из чего я сделала вывод, что единственный выход из данного помещения, все-таки заперт.
Подергав за кольцо еще немного: так, чисто для проформы, я направилась туда, где "за стеклом" по-прежнему находились знакомые мне люди.
— Ну, что там? — крикнул Андрей, заметив, мое приближение.
— Ничего интересного. Кандалы с цепями, куча оружия, развешанного по стенам, да вазы с разным содержимым. Черт его знает, зачем и кому все это надо!
— А дверь? Ты нашла дверь? — спросила уже Юля, глядя на меня горящими от любопытства глазами.
— Нашла. Вот только она не открывается. Заперта, похоже.
— Ну, это тоже неплохо, — попыталась приободрить меня начальство. — По крайней мере, ты осмотрела все помещение, убедилась, что находишься в нем совершенно одна, а значит…
Что шеф хотел сказать этим своим "значит", я догадалась, вот только услышать подтверждение своей догадке не успела. Раздался громкий хлопок, гулом прокатившийся по всему залу, а затем меня, уже начавшую разворачиваться на звук, буквально снесло чем-то темным и очень быстрым.
Я даже понять ничего не успела, как ощутила сильнейший удар спиной о стену, в которую меня с силой впечатало, а затем горло сдавили чьи-то холодные пальцы, лишая возможности дышать…
Захрипев, яростно задергалась, стараясь освободиться, и краем уха слыша в стороне какие-то крики. Но мне сейчас было не до них. Я боролась за свою жизнь, которая, похоже, должна была вот-вот оборваться.
Вцепившись в руку, что сжимала мое горло, резко распахнула глаза и… захрипела снова, потому что кричать не могла. Над моим лицом нависла перекошенная от бешенства рожа с пылающими, точно угли, глазами, в которой практически не было ничего человеческого.
Собрав последние силы, задергалась снова, молотя по воздуху ногами, в попытке достать типа, что держал меня на весу. И это мое сопротивление тому явно не понравилось, потому что меня вновь хорошенько приложили о стену, выбив тем самым из легких последний воздух.
