Квест лорда полностью

Увы, вместо того, чтобы дать дёру, чёртов Саскворд решил атаковать мою группу. Видимо, рассмотрел, кто ему противостоит и в нём взыграла дурная демоническая кровь, заставляющая своих носителей бежать от сильного или преклоняться перед ним, если побег невозможен и нападать на слабого.

Он бросил одежду на брусчатку и вскинул ладонь, направив её на Сцитту. Миг — и в девушку полетел багровый и «лохматый» сгусток пламени размером с детскую голову.

— Ай! — девушка только и успела, что вскрикнуть, когда заклинание ударило её в грудь и унесло дальше по улице. К счастью, она осталась жива — амулеты спасли. Следующим попал под раздачу гремлин, который швырнул в демона с фигурой Аполлона гранату и следом попытался выстрелить в него из арбалета. Вот только фиолетовый оказался быстрее и обладал отменной реакцией. Он не только успел отбить шпагой гранату, но и сократить расстояние между собой и стрелком до того, как гренадёр успел выстрелить. Вражеский клинок разделил гремлина на две половинки.

Всё это заняло у соблазнителя буквально три секунды. Я за это время успел лишь вскинуть арбалет к плечу и пытался взять чересчур прыткого врага на мушку. И как только он замер на долю секунды после убийства гренадёра, то я спустил тетиву.

Щёлк!

И… он отбил болт! С каких-то четырёх метров после использования спецвыстрела и «золотого» болта!

«Мне бы такие способности», — помечтал я, впечатлённый скоростью, ловкостью и смертоносностью соперника. Одновременно с этим бросил в него разряженное оружие и схватился за боевой жезл. От первого огненного шара тот уклонился, второй попал демону в плечо безо всякого вреда, лишь оттолкнул на шаг назад. Точно так же случилось и с третьим фаерболлом. Не то у фиолетового был иммунитет против огня, не то урон мои заклинания наносили ему столь мизерный, что этот проклятый нудист внимания не обращал на него.

Но того времени, пока противник находился в растерянности, попав под удары боевых чар, мне хватило, чтобы сменить трофейный жезл на другой амулет — ледяного копья. И вот тут удача улыбнулась мне.

Выпустив очередной фаерболл, я следом за ним активировал ледяной амулет, вложив в заклинание половину маны, находящейся в нём. Ледяная сосулька толщиной с женское запястье и длинной в мою руку ударила нудиста в бедро на пару ладоней выше колена.

— Аргх! — взвыл он от боли и припал на раненую ногу.

Вторую сосульку (заодно опустошив амулет до донышка) я отправил ему в лицо, но он вновь показал чудеса реакции и ловкости, отбив магический снаряд своей шпагой.

Змеиный шаг!

Стремительный укол!

Удар на четыре стороны!

Вражеский клинок только-только высек ледяную крошку и искры (!) из сосульки, а я уже атаковал.

Увернулся от встречного выпада, отбил чужую шпагу и ударил сам. Но в итоге оставил только глубокий порез чуть ниже ключицы.

— Чёрт! — не сдержавшись, в сердцах выругался я. — Да какое же у тебя Фехтование?

Тот ухмыльнулся и впервые с начала боя открыл рот.

— Восемьдесят шесть. Не тебе, бледный ширд, со мной тягаться.

— Тьфу! — я плюнул ему в лицо и когда тот инстинктивно зажмурился и дёрнул головой назад, вновь бросился на него. Пусть боевой навык у него почти в полтора раза превосходит мой, но по характеристикам тела демон мне должен уступать вдвое даже с учётом своего уровня за сотню.

Удар! Скрежет и лязг! Сноп искр и жалобный звон моего клинка, перерубленного в середине. Но даже сорокасантиметровым обломком я бы точно достал фиолетового. Однако тут что-то или кто-то ударил меня по голове. Перед глазами засверкали звёзды, я «поплыл» и этим незамедлительно воспользовался чёртов нудист. Вряд ли простым ударом он смог бы достать меня так. Скорее всего, воспользовался спецприёмом. Впрочем, для меня и то, и другое было равносильно.

Моя голова слетела с плеч.

Сначала я не понял, что за «американские горки» решили помотать меня, перемешать несколько раз верх с низом. Лишь когда мир замер, я увидел в нескольких шагах собственное тело, на которое я смотрел сильно снизу вверх.

Перед глазами всё потемнело, потом ослепила яркая вспышка, и я осознал, что стою на ногах и смотрю в спину своему убийце. Ах да, и голова моя покоится там, где ей и полагалось по заветам природы матушки.