Десяток городской стражи, пусть тот и оказался гвардейским, ничего не смог противопоставить моей ручной нежити. Бой не занял даже минуты. По его итогам я получил новые уровни и гору трофеев, ценность которых сложно описать. За один комплект лат десятника я выручу мешок золота. Заодно прибрал трофеи с Саскворда. Там было немного, но всё исключительно ценное. Одних монет из проклятого серебра взял с него полсотни и семь из кровавого золота. А в шпагу мёртвого соблазнителя я влюбился с первого взгляда. Угольно-чёрный клинок с волнистым лезвием, сложной гардой из проклятого серебра и длиной в метр. Максимальный урон с моими текущими данными доходил до трёх тысяч единиц! Трофейная шпага оказалась масштабирующимся оружием, а ещё повышала навык фехтования на +15. Любая рана от неё «награждала» противника кровотечением, отравлением, снижением Ловкости и Скорости. Из ограничений был пункт на невозможность владения клинком кем-то без демонической крови. Но меня это не касалось. Так вышло, что Саскворд Ли’Яфай сломал моё оружие и «подарил» мне за это ещё лучшее.
Но самым главным оказалось повышение уровня Сцитты на единичку. Хоть и чуть не лишившись всего, я получил то, что хотел. Единственное, что меня царапнуло, так это то, что я не оживил Рапунцель. Уверен, что она бы взяла два или даже три уровня после нашей победы над десятком стражников. Эх, такой шанс упустил!
Рапунцель я оживил сразу же, как излечил раны у Сцитты. Пришлось ради этого отдать свежезаработанные уровни и баллы, но хотя бы Повелитель не уменьшился. Таким образом, я опять стал 93\75 с 37-ю баллами в запасе, которые я принципиально не тратил, решив сохранить их на всякий пожарный случай.
К слову, после возвращения к жизни целительница некоторое время ходила, как пыльным мешком ударенная. Молчала, что удивительно, и также молча выполняла указания, не давала волю своим тараканам, делала всё, что я ей приказывал.
Впрочем, это всё было не так важно, как то, что…
— У меня получилось! — закричала Сцитта так, что я вздрогнул. — Я удвоила Алхимию! Сейчас у меня она двести две единицы!
Не сдержав чувств, она повисла у меня на шее и стала меня жарко целовать. И удивительное дело — Рапунцель на это никак не отреагировала. И вновь я ощутил сильное возбуждение и желание взять эту самку прямо на улице, где недалеко лежат мёртвые тела и вся брусчатка залита тёмной кровью демонов. Чувство было куда сильнее, чем испытывал ранее. Я так же безумно хотел Красную королеву после дуэли с чёрным герцогом. Кстати, я тогда впервые использовал Феникса. Ох, какого же труда мне сейчас стоило сдержаться и запрятать похоть глубоко-глубоко.
Оторвав от себя распалённую ши’эйгу, не дав никому ни минуты отдыха, я направился ко второй башне в надежде, что и там сработает особенность места для создания зелий. Как-никак, а все три башни близи заметно отличались друг от друга, то есть, каждая была уникальной.
В этот раз мне не пришлось долго ждать. Уже на третьей попытке Сцитта получила флакончик светящейся ядовито-зелёной густой жидкости.
««Уникальное зелье нивелирования урона.
Свойства: стоит вылить эликсир на землю или иную поверхность, как в радиусе десяти шагов от этого места навсегда будет создана область, где владельцу зелья не будет страшна враждебная магия, проклятья, а также духи Астрала и нежить. Ранг заклинаний и уровень нечисти не имеют значения, за исключением случаев их божественности»».
— Да уж, — я почесал затылок, — и что с таким делать?
Зелье было хорошим, тут спору нет. Но оно подойдёт для защиты своего жилища, тайного убежища и чего-то в том же духе. Я же как перекати-поле слоняюсь по миру. Пригодится на Земле? Чёрт его знает… может быть. Но до возращения на Родину ещё далеко, и потому я был бы рад чему-то пусть менее уникальному, но полезному здесь и сейчас.
— Святовит, ты не рад? — огорчилась Сцитта, заметив мою реакцию после прочтения характеристик зелья.
— Рад, просто думал, что получится похожий эликсир, как на первой башне.
— Извини, но я почти не могу закладывать требуемые свойства. Когда так делаю, то полезные случайные качества сильно падают, — вздохнула девушка.
— Ай, да пустое, у нас есть ещё третья башня, — успокоил я ей. — Пошли туда.
Вот только когда мы поднялись на смотровую площадку, то оказалось, что она была уже занята. Возле парапета в воздухе висел круглый пёстрый ковёр, на котором сидел в позе по-турецки весьма примечательный персонаж. Если кто-то вспомнит, как выглядят комично-гротескные герои в кино и мультфильмах восточного типа, то сразу поймёт, что представлял из себя незнакомец. А если с памятью беда, то я помогу.
