– Сумма могла округлиться до ста тысяч за счет процентов. Кто тебе дал восемьдесят тысяч?
После того, что Любовь Яковлевна узнала про делишки Альфонсо, она потеряла к мужчине всякое уважение. И даже не заметила, как перешла с ним на «ты». Со своей стороны сам Альфонсо воспринял это как должное. Небось, не чужие, в одной лодке плывут.
– Одна неврастеничка мне эти деньги дала. Ольга ее зовут. Столько ее уговаривать пришлось, что под конец я у нее и брать-то не хотел. Она по этим деньгам так убивалась, словно в евро, а не в рублях мне давала. Жмотина! Крохоборка!
Конечно, когда берешь чужие, то и восемьдесят тысяч кажутся копейками. Это Любовь Яковлевна хорошо понимала. Но когда приходит время отдавать те же восемьдесят тысяч, их ценность неожиданно и многократно увеличивается. И это уже не копейки, а несметные сокровища. Неспроста же говорят люди: «Берешь чужое и на время, а отдаешь свое и навсегда»! В свою очередь, чтобы вернуть собственные кровные, некоторые товарищи пойдут на любые ухищрения.
– Можно получить координаты этой твоей кредиторши?
– Телефонный номер могу дать, других ее координат у меня нет.
– Не помнишь адрес человека, у которого брал деньги в долг?
– А оно мне надо? Это же она мне одалживала, а не я ей. Понадобился бы, небось, нашла бы меня и сама. Но коли вам так интересно, то она где-то на Гражданке живет, если я ничего не путаю.
– Телефон диктуй.
– Извольте. При вас ей сам позвоню.
– И скажи, что хочешь вернуть ей долг. С процентами.
– С какими еще процентами? Про проценты разговора не было.
– Скажи, как велено!
– Воля ваша. Может, тогда сами будете ей и деньги возвращать?
Каков нахал!
– Эта Оля может стоять за похищением Жени, – растолковала недотепе Любовь Яковлевна. – За мальчика попросили выкуп – сто тысяч рублей.
– Смешная сумма для наших дней, – фыркнул Альфонсо. – Что за похитители такие мелочные?
– Оля твоя честная девушка?
– Думаю, что да. Раз у нее больших денег не было, значит, честная.
– Вот она и просит лишь то, что ты ей должен. Плюс небольшие проценты.
После этого Альфонсо безропотно согласился позвонить Оле. Но разговаривал он по телефону недолго. И весь разговор состоял из отдельных возгласов:
– Да вы что! Не может быть! Ох, какое горе!
И по мере того, как разговор продолжался, Альфонсо выглядел все более и более кисло.
– Да, да, – твердил он, – я все понимаю. Я постараюсь. Честное слово, как только смогу, в тот же миг!
А под конец даже выдал:
– Примите мои глубочайшие соболезнования!
Когда он положил смартфон, Любовь Яковлевна уже примерно представляла, что сейчас услышит.
– Ну что?
– Померла Оленька! – печально произнес Альфонсо. – Под машину угодила. Месяц тому назад дело было. С сестрой ее разговаривал, на сороковины приглашает.
– Пойдешь?
– Надо бы сходить. Тем более что там памятник надо ставить. И мать у них инвалид, про смерть Оли узнала, совсем ей плохо стало. В больнице лежит, лекарства дорогущие требуются.
– Им бы сейчас те восемьдесят тысяч, которые ты у Оли брал, были бы очень кстати.
Альфонсо надулся.
– Слушайте, что вы меня все этими деньгами попрекаете? Я же не себе их взял! Меня самого кинули! Вот найду этого гада Сержа, тогда и верну всем деньги!
– Ага, найдешь ты его, как же!
– Найду! Я уже навел справки и знаю, где он спрятался. Можете не сомневаться, вернет он мне денежки. Все до последней копеечки вернет. И еще это… как вы сказали, с процентами!
Но Любовь Яковлевна эти слова всерьез не восприняла. Обычный треп жалкого неудачника, которого кинул приятель, но он еще хорохорится, пыжится и пытается изобразить, будто он по-прежнему крутой и все проблемы ему по плечу.
– Скольким женщинам ты должен?
– Пяти. То есть, теперь получается, что уже трем. Оленька под машину попала. Лилия от сердечного приступа скончалась. Остались Эстер и Анжела. Но они сестры, им если возвращать, то сразу обеим надо. И еще одна женщина, но она перебьется.
– Почему?
– Пусть подождет.
– Может, и она погибла?
– Нет, живехонька.
Говорил Альфонсо так уверенно, словно видел эту женщину только что и не сомневался в ее добром здравии.
– Но этой бабе я много больше ста тысяч должен. Так что и выкуп она бы больше просить стала.
– А эти Эстер с Анжелой? Они могут стоять за похищением Жени?
– Кто их знает. Девчонки озорные. Если в шутку, то могли и подстроить каверзу.
Хороши шутки!
– Сколько ты им должен?
– Сто одной и сто другой. Двести тридцать тысяч по ровному счету.
– А тридцать откуда взялись?
– Я у них потом еще брал.
Похоже, что ни стыда у Альфонсо не было, ни совести. Но и девчонки хороши. Если один раз человек не вернул тебе долг, зачем же ты даешь ему снова?
– Звони им!
Альфонсо позвонил сначала одной, потом другой. Но ни до кого так и не дозвонился.
– Странно. Они обычно сразу же отвечают. Это же их хлеб. Позвоню им на рабочий номер.
Едва соединение было установлено, как Любовь Яковлевна услышала характерные стоны. Кому-то на другом конце провода было так хорошо, что он хотел, чтобы об этом знали все вокруг. Брови у учительницы поползли от удивления вверх. А вот Альфонсо и глазом ни моргнул.
