– Софья Сергеевна, так нельзя! Приказ следователя, вы не забыли?
– То-то и оно, что приказ, – проворчала повариха. – А иначе духу бы от них тут не осталось!
– Ладно, с гарнирами разобрались, – примирительно произнесла Светлана. – Но голый рис дети есть не станут. К нему нужно либо котлет, либо мясо.
– А это я ничего приготовить уже не успею. У меня не сто рук! Было бы маслице, мы бы картошечку быстренько почистили да и пожарили. Картошечку все съедят и без котлет. Она и сама по себе хороша. Огурчиков с помидорчиками порежем да колбаски оставшейся с сыром – и порядок.
– Что говорить о том, чего нет.
Но в этот момент дверь кухни открылась, вошла Альбина. Женщина сладко зевала.
– Как же хорошо я выспалась! Который сейчас час?
– Восьмой.
– Ничего себе! – поразилась Альбина. – А разве мы еще не уезжаем?
– Нет. Из-за убийства и похищения полиция попросила нас остаться еще на одну ночь.
Глаза у Альбины широко распахнулись.
– Что? Какая полиция? А! Я поняла! Это у наших детей сейчас такая игра!
И Альбина с облегчением рассмеялась.
– А знаете, в первую минуту я даже немного испугалась. Мне показалось, что вы говорите серьезно.
– Мы и говорим серьезно.
Лицо у Альбины побледнело. Она присела на табуретку, и было видно, что ей здорово не по себе. Любовь Яковлевна встревожилась.
– Вы как себя чувствуете?
– Не знаю, – прошептала Альбина. – Кого-то убили? Всерьез?
– Да.
– И кого?
– Лилию.
Альбина прикрыла глаза.
– А похитили кого? – тихим голосом спросила она.
– Женю.
Альбина пошатнулась.
– Но его уже ищут! – поспешила прибавить Любовь Яковлевна. – И похитители уже дали о себе знать с требованием о выкупе. Полиция занимается этим делом, они надеются, что сумеют вернуть мальчика целым и невредимым.
– Хорошо.
Но вид у Альбины по-прежнему был нехорош.
– Значит, мы остаемся тут? В этом доме? А если я захочу взять Ксюшу и уехать отсюда?
– Как бы не так! – воскликнула повариха. – Я бы и рада была, чтобы вы всем скопом отсюда свалили, да нельзя! Следователь мне прямым текстом сказал, если не хочу неприятностей на свою голову, обязана вас всех принять.
И тут ее прорвало:
– Нахлебники! Дармоеды! Свалились на мою голову! Если бы я только знала, чем вся эта история закончится, ноги бы никого из вас в этом доме не было!
Альбина с удивлением взглянула на раскипятившуюся повариху. Потом перевела взгляд на Любовь Яковлевну:
– И как нам быть? Может быть, все же уехать?
– Боюсь, что это будет невозможно. Полиция четко дала понять, что всем следует оставаться на своих местах.
– Но зачем?
– Дело в том, что все мы у них на подозрении. Они не знают точно, как именно убили Лилию.
Альбина еще какое-то время посидела молча.
Потом она попросила:
– Можно мне чаю? Горячего и сладкого. Сахара желательно побольше.
– Сами себе заваривайте! – огрызнулась Софья Сергеевна. – Господ тут нет, а заварка там!
Любовь Яковлевна сунулась за заваркой, но за створками кухонного шкафчика неожиданно увидела очередную бутылочку с маслом. Это было розовое масло, о чем наглядно говорила розочка, изображенная на выпуклом боку флакона. Розочка была мастерски отлита в стекле и казалась живой. А ведь это было всего лишь разноцветное стекло, каким-то образом вплавленное в основной тон флакона. Алый с белым цветок, виден каждый лепесток, и даже капля влаги дрожит на шелке листьев. Зеленый ствол, покрытый частыми шипами. Кажется, протяни руку – и можешь уколоться об острый шип.
Любовь Яковлевна все-таки не удержалась, взяла бутылочку в руки и покрутила ее перед глазами. Бутылочка была полнехонька. На ее горлышке на золотой цепочке висела крохотная открыточка. Любопытство до такой степени одолело сыщицу, что она забыла про свои хорошие манеры и про то, что некрасиво читать чужие письма, перевернула открытку и прочла, что там написано.
Открытка была от Анны Сергеевны. И писала она Софье.
«Софьюшка, сестричка моя дорогая, кроме тебя, нету у меня ни одной близкой души на свете. Муж и сын не в счет, мы с ними давно чужие. Только на тебя я и могу положиться в трудный час. Умоляю, прости меня за глупую выходку. Все, что есть у меня, все твое. Ну что, мир, душа моя?»
Любовь Яковлевна задумалась. Интересно, а откуда взялся тут этот флакон? Ведь такой бутылочки в корзине она не видела. Если бы видела, то запомнила бы. Бутылочка и впрямь была оригинальной. Да еще золотая цепочка, которую Анна Сергеевна явно презентовала своей сестре в искупление какой-то своей провинности. Какой именно? Об этом оставалось лишь догадываться. Но красивая бутылочка с маслом, золотая цепочка и ласковый тон записки должны были, по мнению Анны, растопить сердце Софьи.
– Долго вы там возиться будете?
В это время чайник запикал, демонстрируя готовность поделиться кипятком и возвращая Любовь Яковлевну в реальность. Она взяла заварку и вернулась к гостям. Горячий сладкий чай помог Альбине прийти в себя.
И женщина поделилась с другими:
– Знаете, когда я сейчас проснулась в той комнате, которую мне отвели для сна, то мне показалось, что рядом кто-то есть. Это было очень странное ощущение. Словно кто-то стоял поблизости и разглядывал меня.
