Оказалось, что он также пленник и его зовут Хиггс. Хиггса держали в плену уже пять месяцев, а до этого он являлся преуспевающим купцом, и разбойники поймали его на дороге с двумя фургонами, полными товаров. Он обратился с просьбой выплатить выкуп к брату, но деньги так и не прибыли, и Хиггс начал подозревать, что брат его предал.
Хиггс рассказал, что здесь находился еще один купец, брошенный своим партнером, – тот попал в плен еще раньше, когда отряд разбойников перебрался сюда со своей прежней базы на севере. Разбойники превращали пленных в рабов.
– Я уже начал подумывать о том, чтобы присоединиться к ним, – сказал Хиггс. – Судя по всему, другого способа уцелеть не существует.
Я стряхнул холодную воду с волос, но ничего не смог предложить Хиггсу в качестве утешения.
– Присоединись к ним, завоюй доверие. А потом, когда появится шанс, сбеги.
– Это не так просто, как кажется, – ответил пленник.
Хиггс провел меня по лагерю и показал Дубовый дом – небольшое строение с решетками на окнах, стоявшее в поле; вход в него находился наверху. Там заперли лорда Уттербака в качестве привилегированного пленника, с охраной, не позволявшей заключенному вести разговоры.
«Теперь, – подумал я, – у Уттербака достаточно времени, чтобы поразмышлять о Необходимости и натренировать правильное отношение к смирению».
Хиггс продемонстрировал мне арсенал, сейчас запертый, а также сыроварню, где всем командовала женщина-экои по имени Доринда, заправлявшая, кроме того, на кухне. В отличие от своих соплеменников, она обладала широкими плечами и силой, а ее золотая кожа потемнела от того, что она постоянно находилась на открытом воздухе. Она стояла перед кухней и оглядывала все вокруг суровым взглядом необычных глаз с маленькой радужной оболочкой, окруженной белой полосой, подобно черным жемчужинам в раковине устрицы.
– Это леди сэра Бэзила? – спросил я, мне показалось, что ее яростный взгляд должен хорошо сочетаться с жестким атаманом разбойников.
– Она сама по себе, – ответил Хиггс. – И ты не захочешь стать ее кухонным рабом.
– Я постараюсь ее избегать, – сказал я, хотя прекрасно понимал, что у меня не будет выбора в данном вопросе.
– А это, – сказал Хиггс, указывая на очередное строение, – сокровищница. Здесь лежат твои деньги и мои товары – те, что еще не проданы.
– Она похожа на храм, – заметил я.
Это было массивное прямоугольное здание с портиком и четырьмя колоннами. Черепичную крышу заменила солома, служившая в качестве кровли всех зданий лагеря.
Сокровищницу окружала грубая деревянная ограда, между частоколом оставалось достаточно пространства так, что никто не мог там спрятаться. На деревянной двери висел большой замок. Я увидел, что кто-то ползает за оградой, и у меня по спине пробежал холодок.
Они ползали по земле, толстые тела покрывала зелено-черная чешуя, но, когда одно из существ оперлось об ограду, чтобы получше меня разглядеть, я увидел у него пару маленьких рук с когтями. Глаза горели злобой и ненавистью. Я не смог выдержать взгляд существа и отвернулся.
– Да, – сказал Хиггс, – это виверны. Сэр Бэзил выращивает их с того момента, когда они вылупляются из найденных в горах яиц. Держись от них подальше, они дышат пламенем. – Он указал на другое строение. – Их хозяин живет в соседнем доме.
Я услышал стук копыт, и сам хозяин проскакал мимо нас на сером в яблоках жеребце.
– Послушай, Квиллифер! – крикнул сэр Бэзил из Хью. – Поднимайся в крепость! Нужно похоронить тело твоего господина.
Нам пришлось отгонять собак от тела Гриббинса. Вместе с другими слугами Королевского посольства мы отнесли тело в одеяле на зеленую лужайку, расположенную за старым фортом, где уже имелись четыре могилы в ряд. К тому времени, когда мы начали копать, наступила ночь, и единственным источником света была пара факелов в руках у двоих охранников, вооруженных отобранными у лакеев посольства мечами и дубинками.
Затем нас, потных и грязных, отвели в лагерь и заперли в одной из темниц, окруженной массивными камнями, служившими основанием форта. Там нам показали наши места в свете лампы из рога, после чего оставили одних в темноте, захлопнув дверь.
Я сделал из шерстяного плаща подушку и завернулся в выданное грабителями грубое одеяло. Сон пришел мгновенно. Мне приснился Этельбайт, сильный и невредимый родной город, яркие стекла на площади Скаркрофт сияли в лучах солнца. Я шел по улицам, восхищался красивой кирпичной кладкой, изящными фронтонами, тонкой резьбой деревянных рам.
Но я гулял по улицам в одиночестве. Город опустел, и я не видел других людей, не слышал никаких признаков жизни, кроме эха собственных шагов. Я шел по городу, созданному моим воображением, и никто не пришел, чтобы разделить мой сон.
Меня разбудил стук двери и мягкий свет утра.
– Подъем! – раздался зычный голос. – Подъем, еда и облегчение желудков!
