Сэр Бэзил со смехом посмотрел на меня.
– Если ты сумеешь миновать моих людей и их стрелы, а также оторваться от собак, которых пустят по твоим следам, то можешь прихватить с собой все, что пожелаешь. Таково правило нашей свободной компании – каждый волен взять все, что ему захочется, пока он понимает, какие его ждут последствия. Ну а сейчас, – он указал концом хлыста с серебряным наконечником, – ты должен носить воду.
Я поудобнее переместил на плече коромысло. Дым древесных костров наполнял воздух.
– Так я и сделаю, – ответил я, – не сомневаясь в том, что вы исполните свое обещание меня освободить.
Черные глаза разбойника сверкнули.
– А когда я давал такое обещание?
– Вы сказали, что отпустите меня на свободу, если моя информация о лорде Стейне окажется правдивой.
– Ба. – Губы сэра Бэзила презрительно изогнулись. – Ты все запомнил неправильно. Я ничего тебе не обещал.
Только воспоминания о том, как ловко сэр Бэзил владеет кинжалом, помешало мне вылить на него ведро воды.
– Но, сэр Бэзил, – сказал я, – я дал вам возможность получить величайшую добычу, а также самого маркиза вместе с его придворными. Несомненно, это стоит такой незначительной мелочи, как моя свобода.
Казалось, сэр Бэзил был искренне возмущен.
– Ты просишь меня обмануть мой отряд? Они имеют право на часть твоего выкупа в пять золотых, и я позабочусь о том, чтобы они получили то, что им причитается. – Он снова указал на меня хлыстом. – А теперь носи воду, иначе я расскажу другим пленным, какую роль ты сыграл в том, что с ними произошло.
Мое сердце похолодело. Я расправил плечи и посмотрел сэру Бэзилу в глаза.
– Как прикажете, – ответил я и зашагал к кухне.
Я не мог верить сэру Бэзилу, даже если Кевин пришлет пять золотых. Я имел дело с кровожадным бандитом, шедшим на поводу у своих прихотей и получавшим удовольствие от совершаемых им преступлений.
Он убьет меня с такой же легкостью, с какой прикончил Гриббинса – и ему не потребуется повод.
Уж лучше подумать о том, как сбежать.
Монотонные звуки –
Им удалось убить животное и спустить кровь, и теперь они пытались отсечь конечности. Они не сняли с него шкуру – очевидно, собирались это сделать после того, как отрубят ноги.
– Неужели вы никогда не видели, как ваши охотники свежуют и разделывают оленя? – спросил я. – Или вы сразу отправлялись играть в кости и пить вино из Лоретто?
Один из пленных господ, смуглый мужчина с раздвоенной бородкой, поднялся на ноги. Его переполняла ярость. Вся его одежда, с головы до ног, была перепачкана кровью теленка, а прежде идеально подстриженные волосы растрепались.
– Можешь сам попробовать! – проорал Раздвоенная Борода и протянул мне тяжелый нож. – Попытайся и сгори в самой ужасной части ада!
– Я готов на эту адскую работу, если вы принесете вместо меня воду, – сказал я. – К тому же вам не помешает умыться.
Кавалер и его спутник с покатыми плечами побросали ножи на землю и с мрачным видом ушли – тот, кто выглядел не таким разъяренным, забрал коромысло с ведрами.
Я посмотрел на инструменты, счел их вполне пригодными, после чего принялся изучать теленка. Я решил, что он еще не испорчен окончательно, перевернул его на спину так, что ноги оказались направленными в сторону осеннего солнца. Сделав небольшую паузу, чтобы снять плащ, камзол и рубашку, я освежевал тушу и снял кожу с брюха. Потом я срезал грудинку и посмотрел на росшую рядом березу. Любая из ее мощных нижних ветвей годилась для того, чтобы подвесить животное, но я заметил блок на одной из них и решил, что здесь и находится мясная лавка Доринды, пропустил веревку через блок и поднял тушу в воздух.
Через десять минут я разрезал ее на четыре части, и это отняло у меня так много времени только из-за того, что пришлось отгонять собак от потрохов, к тому же пила, чтобы разрезать хребет, оказалась не лучшего качества. Я остановился лишь однажды, когда вспомнил, как убивали юношу в крепости, и на миг мне показалось, что мир начал вращаться вокруг меня.
После этого я выбросил из головы все воспоминания и занялся теленком так, словно превратился в машину, мои руки делали необходимые движения без участия головы. Под конец, оторвавшись от работы, я увидел, что Доринда стоит рядом и смотрит на меня, задумчиво прищурив свои странные глаза.
– Ты хочешь, чтобы я оставил часть на потом? – спросил я.
– Это приведет к тому, что сюда спустятся с гор медведи, – сказала Доринда. – Все пойдет в котел, чтобы накормить толпу мерзавцев и наглых богов.
– Напрасный расход хороших отбивных, – сказал я. – Но я готов остаться дежурить ночью и пристрелить любого медведя, вознамерившегося нас обидеть, и тогда завтра мы полакомимся медвежьими отбивными.
