Решение развертывалось перед внутренним взором Канторовича в разных, в том числе и не описанных автором вариациях до тех пор, пока встревоженная затянувшейся тишиной жена не проникла в кабинет с тарелкой бутербродов. Чесночный запах домашней буженины ненадолго потеснил любимый функциональный анализ. Он торопливо вытер о полотняное полотенце замаслившиеся пальцы и взялся за еще непрочитанную страницу с подзаголовком "основная теорема".
"О как! - дочитав, встал и взволновано заходил вокруг стола. - О как! А вот это... Это - уже принципиально. Число операций растет не быстрее, чем полином от объема входных данных. Так-так-так. Нет, ну не обязательно все будет так гладко", - попробовал он остудить свой восторг, - "алгоритм, имеющий лучшую верхнюю оценку сложности, вовсе не обязательно будет наиболее удачен для практической реализации. Симплекс-метод в наихудшем случае экспоненциален, однако для обычных входных данных работает хорошо. Здесь же доказанная полиномиальность в худшем случае. Да, будет очень интересно сравнить практическую эффективность методов. Но, всяко, хорошая гарантированная оценка объема вычислений в ряде случаев очень важна. К примеру, у военных или в космосе в темпе реального времени, когда важно заранее знать максимальное время получения решения с требуемой точностью".
И дальше весь день его мысли, словно магнитом, все время притягивало к этой статье.
"Ах, как обидно, - с досадой восклицал он про себя, - решение валялось у всех на виду как минимум лет тридцать, и толпы математиков дружно промаршировали мимо. А надо было лишь взглянуть под иным углом. Хм... А ведь теперь все линейное программирование стало относиться к классу полиномиально разрешимых задач. А вот это - фундаментально. Это сразу ставит результат в ряд немногочисленных классических."
Докладчик на трибуне повысил голос, приближаясь к выводам. Леонид Викторович пошевелился, разминая затекшие ноги, и приоткрыл глаза, прислушиваясь. Да, всё так, как он и предположил в начале выступления. Хорошее исследование, крепкое. Но не блестящее. Не то, что утренняя статья...
"Кто там автор? Соколов... Новая фамилия, кто-то из следующего поколения прорезался", - академик хорошо знал ленинградскую школу функционального анализа - в конце концов, это его с Фихтенгольцем детище - но такого не помнил. - "Странно, что место работы не обозначено. Матмех? Стекловка? И что еще более странно - нет обычной сопроводиловки от научного руководителя. Ну да ладно, все постепенно выяснится. А работа - чудо как хороша".
Он вытащил из дипломата лист бумаги и, вполуха прислушиваясь к завязывающейся дискуссии, начал писать:
Что ни говори, а этот зимний парк, если в него углубиться, зрелище унылое: ряды тощих елей вдоль засыпанных снегом аллей и престарелые тополя, отвратительные в своей наготе. Безлюдные аллеи, нелепый шахматный павильон... Вдали, словно напоминая о жутковатой истории места, гигантским бетонным скелетом нависает замершая на несколько лет стройка.
Я еще раз повернулся, старательно осматриваясь: никого, только под завывание ветра зябко жмутся друг к другу две гипсовые спортсменки в легкомысленных летних нарядах; летом их покрасили под бронзу, и теперь, присыпанные снегом, они наводят на мысль о студентках из дружественной африканской страны, что спьяну промахнулись мимо своей общаги.
Подходящее место.
Несколькими ударами носка я пробил в плотном сугробе дыру поглубже. Затем заложил туда две алюминиевые баночки из-под диафильмов. Повезло - кто-то выкинул целую коллекцию, и теперь у меня голова не болит, во что упаковывать отснятые пленки. Притоптал сверху, похлопал перчаткой, затирая следы, и присыпал все снегом. Отошел, критически разглядывая.
Нормально, ничего им криминалистика нового не даст.
Еще раз перепроверился: скамейка справа от спортсменок, напротив левой пары ножек. Так и напишу.
Довольно насвистывая, я пошел в сторону метро, оставляя за спиной закладку с совсем недетским содержимым: подробной схемой двухсторонней конспиративной связи и обзорами, выстраданными за последние две недели.
Теперь можно со спокойной совестью поразвлечься. С этой мыслью я и поехал на галёру за заказом.
Длиннющий коридор словно прострелил старое здание насквозь, оставив в стенах по входному и выходному отверстию - по мутноватому от осевшей пыли окну на торцах. Двери, двери, двери - бесконечные двери по обе стороны, застарелый запах мастики и потрескивание рассохшегося паркета елочкой под ногами.
