— Больше ни слова, или я использую кляп. Единственные звуки, которые я хочу слышать, — это твои стоны и мое имя, что срывается с твоих губ, когда я буду кончать глубоко в твоем теле. Понятно? — Он тяжело дышал, и кончик его члена прижимался к эластичным боксерам, чертовски твердый и взывающий ко мне, словно моя самая сильная зависимость.
Я никогда еще не чувствовала себя более живой и напуганной.
— Я понимаю, maître, — прошептала.
Мой голос был подобен стартовому пистолету. Кью стиснул зубы, заметно вздрагивая. С самого начала он искал моего разрешения — понимал ли он этого или нет. Он освободился от яростного напряжения и расслабился, преобразовываясь в сдержанного мастера.
Я ожидала, что он застегнет вокруг меня миллионы ремешков, но он медлил.
Ожидала и наблюдала.
Дышала и размышляла.
Затем он резко склонился вперед, его рот обрушился на мои губы. Моя шея отвергала его натиск там, где он душил меня, и я не могла дышать от того, как неистово его язык атаковал меня, проскальзывая между моих губ, и брал все, что ему хотелось. Мой гребаный Бог, он просто брал, что хотел. Он требовал и ласково упрашивал меня, с каждым следующим сплетением его языка с моим. С каждой следующей лаской и движением.
Его поцелуй нес в себе ярость и обещание. Его губы говорили мне о том, насколько он заботился обо мне, пока он поглощал меня заживо.
Свободными руками я позволила себе сделать то, что так давно желала. Я позволила себе прикоснуться к нему. Я вскинула руки и проскользнула пальцами в его густые, короткие волосы.
Кью простонал, когда я вонзила свои ногти глубже в его кожу, вспоминая о его приступах мигрени, и как он позволял мне массировать его голову, чтобы помочь избавиться от головной боли. Как, позволив мне заботиться о нем, мои чувства расцвели и разрослись. Я была эсклавой — собственностью — тогда. А теперь я принадлежала ему. Я была во всех смыслах его, но только потому, что сама хотела этого.
Я нашла того человека, которому безраздельно принадлежала. Я устала бороться со своими желаниями. Кью был всем и даже больше.
Проводя пальцами по его коже головы, я схватила жадно заднюю часть шеи, притягивая его ближе к себе. Его подтянутое тело жестким рывком впечаталось в мое, прижимая меня в свою очередь к кресту. Его рот в жесткой манере завладевал моим, когда наши губы сливались и обрушивались друг на друга.
Решительно переплетая его язык вместе со своим, я боролось против его вкуса, что проникал в мой рот, пока мы оба тяжело дышали и цеплялись друг за друга. Я потеряла рассудок настолько, что совершенно не чувствовала, как сильно расцарапала его шею и плечи. Я потеряла рассудок настолько, что совершенно не осознавала, как сильно его пальцы впились в мои бедра. Ничего не существовало кроме нашего поцелуя.
Острая, сладкая боль заставила меня ахнуть. Мои глаза наполнились слезами, когда Кью отстранился, облизывая свои губы, свободные от небольших видимых красных отметин.
— Ты укусил меня, — простонала я, задыхаясь.
Я отрыла рот и провела кончиком пальца по своему слегка припухшему языку. Я почувствовала, как на языке немного выступила кровь с характерным металлическим привкусом, я сглотнула.
Он вперился в меня взглядом далеким от раскаяния, глазами сверкающими вожделением.
— Я не мог остановиться. Я нуждался в том, чтобы попробовать тебя на вкус. — Его кадык дернулся, когда он напряженно сглотнул, забирая частичку меня глубоко в свое тело.
Мои мысли закружились с огромной скоростью. Даже несмотря на то, что Кью было тяжело читать, я начала видеть всю глубину его потребности. Его потребности наносить шрамы и в первобытном яростном соединении. Он не притворялся. Это не имело никакого отношения к его извращенности или порке. Все это было исключительно связано с тем, чтобы познать меня, приоткрыть тайную суть моего существования и обладать мной.
Я бы солгала, если бы сказала, что меня это совершенно не пугало. Мне нравилась боль. Я боготворила запретное удовольствие, что несет в себе жгучий поцелуй кнута или же след, что остается от удара флоггера, — подвластный желанию моего господина. Но я не была готова попрощаться с жизнью.
Будут ли когда-нибудь темные желания Кью удовлетворены в полной мере? Мое сердце резко ухнуло вниз, падая непосредственно к моим пальцам ног.
Страх образовался в моем горле, создавая неприятный ком в нем.
— Будет ли тебе меня достаточно? Смогу ли я когда-нибудь насытить твою жажду?
Кью резко выпрямился, его тело замерло на месте без какого-либо движения. Это продолжалось до того момента, пока он не сделал неуверенный шаг назад, и тогда я осознала, что проговорила эти проклятые слова вслух.
О, черт.
Мои глаза устремились к бледно-зеленым, источавшим неистовый блеск, глазам Кью, и мое сердце сжалось в груди немного сильнее.
Бросаясь вперед, я с силой схватила его руку и стиснула его жесткие мышцы.
— Я не имела в виду то, что сказала. Я знаю, все это так ново для нас. Это все непривычно для нас двоих.
