– Зачем вы меня сюда привезли? – напрямую спросил я Хозяина.
– Скоро узнаешь, – ответил он, глянув на часы и, после небольшой паузы добавил: – А ты нелюбопытный, хотя и журналист. Мог бы поинтересоваться, каким образом мы тебя сопровождали от вокзала до Красной Слободы.
– Я считаю, что это ваша профессиональная тайна.
– У меня секретов нет, – процитировал Хозяин строку из стихотворения известного детского поэта, – пойдем, покажу.
Поднялись на второй этаж. На лестничной площадке две двери, на одной из них кодовый замок.
– От внуков запер, – пояснил Хозяин, – а то, как придут…
Не таясь, нажимает три кнопки с цифрами. Щелчок. Открывается дверь. Входим.
– Не спишь, голубоглазая? – спрашивает Хозяин.
– Заснешь тут с вами, – отвечает уставший женский голос.
– Извини, что потревожили, но требуется твоя консультация, без нее нам никак не обойтись.
Мы оказались в помещении, похожем на корабельную рубку: в малом ее объеме, не считая дренчеров и датчиков пожарной сигнализации, приборов не было только на потолке.
Спиною к нам во вращающемся кресле сидела та, которую Хозяин назвал голубоглазой. Она только бросила взгляд через плечо и вновь повернулась к пульту. Я даже не рассмотрел ее лица. Распущенные по плечам волосы, просеивая синеву экрана, казалось, дымились. Мы стали за ее спиною. – Дай общий план, дорогая, – попросил Хозяин.
На экране размером где-то около метра по диагонали возник план города, какой я видел на днях в управлении, только более четкий, с разноцветными геометрическими фигурками, движущимися и неподвижными. – Объясни, пожалуйста, товарищу журналисту, что сие означает. – Мне уже объясняли в милиции на подобной схеме, – сказал я.
– О, даже так! – удивился Хозяин. – Ну, тогда комментарии излишни. Хотя надо сказать, что там у них аппаратура по сравнению с нашей – все равно, что соломенный бомбардировщик среди реактивных истребителей. – Что тогда показать? – спросила женщина у Хозяина, гася зевоту. – Покажи ему тогда вокзал. – Можно и вокзал, – согласилась она, защелкав клавиатурой.
Изображение на экране стало наплывать, сдвигаясь вправо и увеличиваясь в размерах. – Стоп! – скомандовал Хозяин. – А вот и ты. Да не туда смотришь! Слева!
Я глянул на левый, чуть поменьше первого, экран и увидел себя на привокзальной площади. Платная стоянка. На заднем плане здание вокзала. Его скульптурная группа над центральным входом устремлена в светлое будущее. Подъезжает такси. «Куда едем, шеф?» Лицо таксиста крупным планом со спичкой во рту. «Приехал уже» – мой голос в записи воспринимается чужим. Отхожу от платной стоянки. Смотрю на часы. Озираюсь. У меня очень вороватый вид… – Довольно, – сказал Хозяин, и женщина отключила экран, – а теперь посмотри на план. Видишь желтые квадратики – это наши «клопы» в милицейских «Волгах» да и на самих оперативниках, за которыми нужен глаз. Правда, по «клопам» они слегка нас обставили, но это дело поправимое. Зато у них нет пока выхода на спутниковую систему, – и, помолчав, спросил: – Ну а теперь что скажешь? Спектакль, балаган?
Я был подавлен, но не увиденным, а осознанием того, что теперь меня так просто не отпустят: это не зеленый ресторан Шлеп-Ноги засветить. Здесь дело посерьезнее, и Хозяин, которому очень хотелось перед кем-то похвастаться своей аппаратурой, должен быть уверен на все сто, что я о ее существовании не расскажу никому ни при каких обстоятельствах.
– Новое что-нибудь есть? – спросил Хозяин женщину.
– Да. Одиннадцать сорок семь торчит почему-то не на своем месте.
– Где?
– Угол Невской и Рокоссовского.
Хозяин с минуту смотрел на экран.
– Понятно… это Ашот нанял его охранять ночью коммерческий отдел в универсаме, – и, дотронувшись до моего плеча: – ну а теперь пошли вниз, журналист. Да и ты, голубоглазая, иди отдыхай.
Как в тумане спускаюсь следом за Хозяином, сажусь в кресло, машинально выпиваю предложенную мне стопку водки, тянусь за сигаретами. Телевизор кто-то выключил. На часах начало третьего.
– Что вам от меня нужно? – устало спрашиваю я Хозяина.
– А ничего, – отвечает тот, раздавливая между языком и небом виноградины, – абсолютно ничего нам от тебя не нужно. Да и вообще… бред все это, самый настоящий бред.
– Чей бред? – вклиниваюсь я.
– Не знаю и знать не хочу! – почти выкрикнул Хозяин и ткнул сигаретой в край пепельницы, отчего она косо подпрыгнула и стукнулась о столик, рассыпая пепел на полировку. – Ни от тебя, ни от Зотова, ни от той девочки мне ничего не было нужно. Кроме денег, естественно. Но чтобы так… руки, ноги, – он отрицательно покачал головою, – я не садист.
– Но если вам от меня ничего не нужно, то кому же?
Хозяин посмотрел по сторонам и, наклонившись ко мне через столик, прошептал:
– Мальчику.
В комнату вошел Шурей. Хозяин, перераспределив напряжение мышц, стер с лица расплывчатую неопределенность, придав ему строгое выражение.
– Пора, – сказал Шурей, вращая вокруг указательного пальца брелок с ключами. Поверх домашней куртки на нем был песчаного цвета пыльник.
