Убили Андрея Романовича Телорезова, «виртуоза из Конотопа», как его называли в «желтой» прессе. Краса и гордость конвентов последних лет сидел в кресле собственного номера лицом к телевизору и безглазо разглядывал экран. Безглазо – потому что его собственные глаза разглядывали хозяина с настольных часов, поставленных на телевизор.
– Чистый сюр, – прокомментировал Рябин и шмыгнул носом. – Ментов вызывать будем?
Гарик красноречиво покрутил пальцем у виска.
Соликамский и Герман Северный неторопливо и внимательно разглядывали труп.
– Со спины зашел, – сказал Соликамский.
– Верно, – Герман Северный пощупал темя покойника. – Зашел – и бутылкой по голове. Что характерно – бутылка была полная.
– Глазки видел? – кивнул Соликамский в сторону телевизора. – Ясный хрен, наш поработал. Я так думаю, ссора произошла. Сели, заспорили, слово за слово, хвостом по столу, тут-то у кого-то нервы и сдали.
Он обошел кресло с покойником, зачем-то присел на корточки и вздохнул:
– Глазки-то зачем рвать? Перебор!
– Не скажи! – не оборачиваясь, возразил Северный. – Тут все с намеком сделано. Глазки где? На телевизоре они. А это прямой намек на страсть уважаемого мэтра в ящик попадать со своими делами, да еще в прайм-тайм.
Он встал, брезгливо вытер руки рубашкой покойника, небрежно лежащей на диване.
– Профессионально, – поставил он диагноз. – Чуточку, конечно, картинно, но со знанием дела. Человек вилкой работал, а это уже несомненный класс.
Соликамский тоже поднялся с корточек, забрал со столика початую бутылку «Черного аиста».
– Ну что? – сказал он с печальной развязностью. – Помянем покойничка?
И сочувственно покосился на Гарика.
– Попала гильдия. Хорошо еще – без венков.
В самую точку угодил. Гарик вздохнул:
– Сколько лет собираемся, а такое вот в первый раз случилось. Раньше как? Ну, подерутся, не без этого, но – мочить! Такого никогда еще не случалось.
– Все на свете когда-то происходит впервые, – лицемерно вздохнул Соликамский. – Сам понимаешь, катушка ниток тоже с кончика начинается.
– Пойду в штаб, – сообщил Гарик. – Надо сказать, чтобы здесь немного прибрали.
Повернулся, неприязненно оглядел толпящихся в коридоре зевак:
– Что, не нагляделись еще? Покойник вам в диковинку?
– Так то все чужие, – послышался из толпы голос. – А этот вроде бы свой!
– Ментов надо вызывать, – сунулся длинным носом Рябин. – Таким мака-ром нас всех здесь помочат!
Гарик досадливо сплюнул, выгнал всех из номера, где безглазо скалился на телевизор равнодушный покойник, взял в туалете рулончик бумаги и, прикрыв дверь, крест-накрест опоясал ее серыми лентами – благо длина рулона и гвоздики, вбитые в косяки, позволяли это сделать.
Отходя от номера, он оглянулся. Сибиряк по имени Андрей стоял у окна, возбужденно поблескивая глазами.
Видно было, что уходить ему не хотелось.
Казакеев сидел у себя в номере и подбривал усики, глядясь в небольшое зеркальце.
Гарик некоторое время смотрел на него из дверей, не решаясь войти в номер.
– Ты заходи, заходи! – приветливо сказал Казакеев. – Садись, я сейчас закончу.
Выбритый, он походил на ловеласа, собирающегося соблазнить богатую наследницу – весь фатоватый и какой-то взвинченный, словно и в самом деле готовился к решающему свиданию.
Гарик сел в кресло и некоторое время с интересом наблюдал за Казакеевым.
– Умный ты! – сказал Казакеев, завершая туалет опрыскиванием одеколоном. – Никто не допер, а ты сразу пришел.
– Как работу назвал? – ухмыльнулся Гарик.
– Графическое выражение константы неопределенности в эфирном времени НТВ, – без запинки сообщил Казакеев. – Впечатляет?
– Любопытно, – согласился Гарик. – Но ты же понимаешь, что номинационные списки никто изменять не будет?
– Я же не корысти ради, – хмыкнул Казакеев. – Исключительно из любви к искусству. И потом, что значит – списки. На следующий год обязательно войду. И тогда вы меня уже не кинете. А и кинете – не беда, меня в Петербурге оценят!
– Знаю я твою любовь к искусству, – ухмыльнулся Гарик. – А насчет того, чтобы кинуть… Кто сказал, что тебя кинуть собираются?
– Ходят слухи, – Казакеев подмигнул.
– Зачем все это? Ну, год, от силы два, ты все равно бы стал победителем. Ты ведь пойми, призы редко вручаются за что-то конкретное, чаще всего они даются, что называется, по совокупности заслуг.
