Во второй половине дня над аномалкой закружил вертолёт – судя по всему, разведчик. Должно быть, вновь назначенный министр обороны решил ответить на доверие Президента не бездумным рвением, как предположил Андрон, а демонстрацией высочайшей степени профессионализма. Тщательная подготовка операции – и никаких опрометчивых решений.
– У тебя машинерия выключена? – спросил Андрона Прохор.
– Без разницы, – буркнул тот. – У них же там всё по науке, у вояк: радары, сонары. А мои машинки – лженаука. То есть как бы нету их: железка и железка… Вот платформу наверняка засекут…
– Так давай мачту снимем, чтоб от других не отличаться. Мало ли платформ на белом свете!
– На белом свете много. А в аномалке всего одна. И та моя.
– Та-ак… – Прохор призадумался. – А когда Димона отправить сможем?
– В прошлое-то? А сейчас прикинем. Еву он свою там нашарил… Теперь зафиксировать, навести поточнее… инструктажик ему напоследок… Часа через два.
– Хм… – Прохор был явно недоволен. – Тогда надо бы его с машинкой куда-нибудь подальше от платформы… в рощицу вон…
– Дело, – согласился Андрон. – А саму платформу отогнать подальше да раскулачить… девальваторы снять, ещё кой-чего… Хотя нет, – с сожалением возразил он сам себе, – не успеем, пожалуй, с девальваторами…
Разведывательный вертолёт прошёл над самой рощицей. Злоумышленники проводили его взглядами.
– Я вот думаю, может, Димитрию условия им выставить? – предложил Андрон. – Время потянуть…
– Какие условия?
– Ну… пригрозить… уничтожу, мол…
– Поздно. Пригрозил уже.
– А поздно – так поздно, – бесшабашно сказал Андрон, которому вообще свойственно было веселеть в минуты опасности. – Тогда все на разгрузку!
Взгромоздившаяся на ель головастая ворона косилась одним глазом на поляну и с сожалением осознавала, что поживиться здесь в сущности нечем. Одни железки. Время от времени отворяла клюв и вместо «кар» произносила «кыв», причём тоненько-тоненько, меланхолично-меланхолично.
– Ну… удачи тебе, Димон, – сипло напутствовал Прохор. – Всё, что могли, мы для тебя сделали…
Совместными усилиями Уаров был неплохо экипирован: ношеная землетрясенка с капюшоном, на ногах – неказистая надёжная кирза. Привычный к портняжьему ремеслу Прохор вчера вечером раскроил и сшил из обрезков брезента наплечную кобуру. Растроганный Димитрий ещё давился словами благодарности, когда, к общему неудовольствию, защебетала прислонённая к еловому стволу двуручная пила.
– Проститься не дадут, – сказал Андрон, беря переговорное устройство. – Да!.. Ты, Ильич?.. А чего это ты вдруг?.. Да-а?.. А как выглядело? Выглядело, говорю, как? И не раскулачили? Что-то плохо верится. Заминировано? Да вы и заминированное раскулачите… А! Там и охрана была? И куда делась? Ну, спасибо… Спасибо, говорю! Слово такое вежливое… – Что ещё? – спросил Прохор.
– Похоже, взрывать нас будут… – известил Андрон, снова прислоняя пилу к дереву. – Только что мимо «Орхидеи» по нашей колее проехала самоходная тележка – вся в брезенте и под охраной. – Охрана – большая? – Без понятия. Если дачники пропустили – значит, большая. – А состав? Мужики? – Ну, естественно… десантура.
– И где они сейчас? – продолжал допытываться Прохор. Левая половина лица его омрачилась.
– Проводили тележку до развилки, дальше не пошли. Так что абордажа не будет. Надо думать, людей поберечь решили. – Ну, слава Богу… – с видимым облегчением выдохнул телохранитель.
Андрон взглянул на него с удивлением и тут же сообразил, что беспокоится Прохор не о себе, даже не о спутниках. Охрану жалко. – А скорость у тележки? – Ильич говорит, приличная… – Тогда шеметом! – приказал Прохор. – Давай, Димон!
– Погоди, – Андрон достал из кармана рюкзака и протянул Уарову пакет солёных орешков. – На вот, возьми в дорожку… Может, тебе там эту любовь свою искать придётся… по хвощам… Проголодаешься…
Димитрий дёрнул кадыком, глаза террориста увлажнились. Хотел сказать на прощанье что-нибудь трогательное, но, не найдя нужных слов, махнул рукой и потянулся к стартовому рычагу. Замер. Выпрямился, судя по всему, поражённый внезапной мыслью. – Послушайте… но ведь вас же… тоже сейчас не станет… – Сообразил! – всхохотнул Андрон.
– Не тяни время, – сквозь зубы посоветовал Прохор.
Дмитрий Уаров, с орешками в горсти, растерянно смотрел на благодетелей – и бледнел на глазах.
– Нет… – выдохнул он. – Не могу…
– А человечество? – не удержался шкипер.
– Ну… – беспомощно проговорил Уаров, прижимая пакетик к груди. – Пусть уж тогда… Такой ценой… Нет.
– Кы-ыв… – жалобно поддержала его сверху ворона.
– А ну пошёл без разговоров!.. – мгновенно лишившись голоса, просипел Прохор. – Я из-за тебя, козла, заказом рискую! Быстро, пока не заломал!..
– Ломайте, – жертвенно согласился Уаров. Мраморное лицо его было прекрасно.
Но тут уже начал багроветь Андрон Дьяковатый, причём багрец стремительно переходил в синеву. Глаза шкипера угрожающе выпучились.
– Бя-гом!.. – страшно и широко разинув пасть, грянул он по-сержантски. Достал его Уаров. Крепко достал.
