Надо бы затереть нежеланное, никчемное. Растерять по карманам и складкам мантии жизненного пути. Углубляться под воду? Одеться в черное? И от страха дрожать органами изнутри? Так не научишь, Лучик мой, не научишься. Дай пример мне. Покажи силу в радостях бытия. Знаю, как нам с тобой будет лучше, если мы будем вместе смотреть за границы времени и памяти за края. Давеча сон мне снился да сон стоящий. Исполненье желаний – бабочками нетленными в занавес. Ты посмотри только от ночи к ночи, мы перебежками тянем как одеяло заслон небес. Чтобы он опрокинулся… Накренившись, решил пролиться и свести этот полумрак к чистоте. Сядем поверх него, как в гнезде огромные птицы, и будем любоваться друг друга лицами, пока не станет спокойно да радостно на душе.
Любовь абсолютна и безгранична, давайте ей волю.
Жизнь – это поиск своего предназначения; поиск своего уникального пути; поиск любви к самому себе и любви к тем людям, чья энергия из рождения в рождение связана красной линией смысла. Тем посчастливится, кто поймет это прежде, чем успеет отвернуться лицом в другом направлении.
Данная история о полиамории и квир сообществе; о семейных ценностях и проблемах в сложных союзах; о бесплодии и приемных родителях; о недалеком будущем через два поколения от нас; о благотворительности и творчестве; о сексе и страсти; о самом мистическом и важном – о любви.
Это вторая часть романа, а в цикле будет еще две книги: «Транс» (где события происходят параллельно данной истории) и «Мичи» (продолжение романов «Квир» и «Транс»).
Через три месяца история с двумя арбузами воплотилась в реальность. Животики Ли и Даллы хоть и были еще маленькими, ибо перед зачатием они были в идеальной физической форме, все же уже стали очевидны даже для окружающих. На работе Ли упрямо не просила поблажек, хотя та давалась ей с трудом. Ко врачу она по-прежнему не обращалась, а стоически выдерживала любые трудности. Говорила Джареду и Далле, что справится со всем, лишь бы в этот раз попробовать выносить дитя. Просила их не вмешиваться и не влиять на ее выбор, не задевать никак ее мнение. Их мнение в учет не брала, говорила, что они обязаны дать ей шанс самостоятельно все решать, если действительно ее любят. О болях, периодических коликах, кошмарах, да, впрочем, и обо всех остальных недомоганиях она старалась не говорить дома. Если поднималось давление или резко падало, что в последнее время с нею было буквально через день, она просто старалась прилечь. На работе выпросила себе для этих целей самую маленькую переговорную и опустив в ней жалюзи, заперевшись, отлеживалась, если уж было совсем никак.
От родственников Ли предпочла скрыть свою беременность, чтоб они так же, как и Далла с Джаредом не посягали своей энергетикой и мыслями на ее ребенка. Иначе о пузике Ли не говорила – только «мой» и «моя». Джаред с Даллой видели угрозу и проблему в переменах Ли, но прекрасно зная ее нрав, решили не травмировать переживаниями, а просто уступили и не высказывали ей своих чувств касательно перемен в отношениях.
Далла же наоборот, чувствовала себя энергичной и вдохновенной. Правда, во благо семьи перешла практически работать на дому, чтоб легче было с Мэтью. Она работала главным экспертом в компании, занимающейся инвестиционными фондами в столице. Как и в случае у Ли, работа для Даллы не была чем-то сложным или важным, простой способ получать стабильный и приятный доход, путем минимальных вложений труда, эмоций да времени. Перейти работать на дом для такой должности не всегда являлось возможным, но Далла была соучредителем и работала в должности исключительно из желания, заниматься тем, что нравится. Позволить же по факту могла себе все, что угодно. А потому с удовольствием перешла на домашний режим. Ли, приходя с работы вся отдавалась мальчику, и чтоб ей было хоть капельку легче, все основные вопросы с сыном Далла старалась решить сама, пока Ли на работе. Маленькая хитрость в пользу любимой. Но, говорить об этом, конечно, было нельзя, иначе гордость Ли была бы задета…
Алекс в последние три месяца перестала появляться и заезжала к сыну на несколько часов не чаще раза в десять дней. Была полностью погружена в спорт и карьеру, а потому менялась от встречи к встрече, преображаясь взглядом, осанкой, самоуверенностью. Все по-прежнему никак не реагировали на ее образ жизни и отношения с сыном. С Мэтти Алекс не отдалилась вопреки логике, а даже наоборот. Она стала для сына в той позиции, как бывает обычно с отцами, не живущими в семье, а появляющимися лишь по праздникам. То есть, стала еще любимее и желаннее. Страданий разлука по-прежнему не вызывала, он рос в любви и исключительной заботе. Ни в чем не был обделен морально и даже не догадывался, что бывает иначе. Все воспринимал в семье, как должное.
Алина с Тору стали чаще забирать Мэтти к себе на выходные по просьбе Даллы, когда та поняла, что Ли очень устает, хоть и скрывает это за кипешной деятельностью. Так Мэтти еще больше стал практиковать японский. И тем паче, ему нравилось бывать с братишкой – у Шина с Таис родился мальчик, которого Мэтью обожал до невозможности. Сначала он прошел туже школу няньки с сыном Кэтсуми – Нобу. Но, Кэт с Тео переехали на четыре года в Канаду, заключив контракт, когда сыну еще и года не исполнилось. А уж, когда у Шина с Таис родился сын, те обещали никуда не деваться и пропадали у родителей. Шин перед свадьбой сначала похудел, а потом раскачался благодаря Ли, и до сих пор она поддерживала его в спортивной программе, отслеживая тренировки, питание и сон, да комментируя в приложении еженедельно по общим отчетам. Брат шутил, что теперь до конца жизни обязан Ли и его благодарность будет только расти.
