Ярослав посмотрел Егору в глаза, эти молодые, почти детские глаза. Несмотря на огромный стресс, пережитый в последнее время, глаза сохранили свою выразительность, свою чувственность. Где-то в подсознании Каргина какой-то демон довольно прошептал: «Из него можно вылепить всё, что угодно…», потирая ладони. Но сам Каргин принял Олдмана скорее как сына или младшего брата, просто взял над ним какую-то ответственность. Мы в ответе за тех, кого приручили.
– Он мучается от потери ещё одного напоминания старой жизни. От той самой семьи, которая дала старт, опустив на самое дно, в высокодуховном плане, и позволив оттолкнуться, чтобы всплыть.
– И хочешь сказать, ты сейчас духовно развит?
– Нельзя сказать это в абсолютном смысле. Ну, это, наверное, ты и сам понимаешь. Но я при этом прекрасно развиваюсь. Я могу развиваться, но на пути этого развития семьи больше быть не могло и не будет.
– Но всё-таки она всё равно попалась на пути.
– Да. Но лишь единожды и краткосрочно. И то, скорее, чтобы освободиться от неё окончательно, – Ярослав посмотрел на труп брата… Летом бы уже вокруг него кружили мухи. Воображение сразу же нарисовало эту картину разлагающегося тела, изо рта которого выползают мухи. Каргина немного вырвало.
– И как ты в биологию попал с таким слабым желудком? – не желая оскорбить, заметил Егор.
– Это не желудок. Это нервы.
– Ещё хуже.
– Поэтому я не медик. Хотя я им и не хотел быть. Чинить нытиков – это унизительно.
– Но… Никита же вроде врач?
– Да. Хочешь, можешь попробовать разобраться в его уме. Только это трудно.
– Экстраординарная личность?
– Смесь разных нарушенных инстинктов.
– Невысокая оценка для того, кто помог тебе подняться.
– Говорю, как есть.
– Э! Погнали! – крикнул Сергей.
Техника аккуратно выехала на дорогу, проехала немного по ней и свернула на лесную грунтовку, только больше углубляясь в лес.
Очередной тоннель. Эта ветка заброшена: тут нет смотрителей, почти никогда никто не заходит. Вход был в небольшом холме, похожий на таинственную пещеру из какого-нибудь приключенческого фильма. Его затянули корни, прикрыло жёлтой листвой и травой, и всё это припорошено снегом. Внутри темно, хоть глаз выколи. Под ногами то гладкая скользкая корочка льда, то противные мелкие лужицы, хлюпающие, всё-таки, забавно. Стены неровные, но это очень даже привычно. Сталактитов, сталагмитов и, уж тем более, сталагнатов нет. Эта ветка заброшена минимум десять лет, но до этого она была «жива», и поэтому тут остались многие удобства, если так можно назвать комнаты, двери, мебель… Все разместились и, не поужинав, легли спать. Ну, почти все.
Сегодня из комнаты «молодых» не раздавались крики и стоны, но они и не спали. Виктория, отвернувшись к стенке, не моргая, смотрела в неё. Сергей устремил свой взгляд в потолок, заложив руки за голову.
Егор ходил по комнате из угла в угол, то убрав руки за спину, то активно ими жестикулируя. Он чувствовал некую вину из-за Клиновой, но, что интересно, не испытывал ни малейшего угрызения совести за безвинно отнятые жизни.
– Что это со мной, – едва слышно проговорил он, – столько убил, стольким смертям стал свидетелем… И ничего! Неужели я стал так жесток… Я ограничился своим собственным миром, в который, соответственно, вошла и Вика. Но где-то я уже это слышал… Ах чёрт! Я ж становлюсь похожим на него, на Ярика…
Несомненно, ему надо было поговорить, кому-то выговориться, но кому…
Был в этой пещере один зал… Он весьма необычен. На входе сразу появлялся довольно крутой спуск вниз, как горка: без ступеней, без перил и прочих удобств, да и грунт весьма сомнителен. Спуск вёл где-то метра на три-четыре вниз, где твёрдая, относительно ровная поверхность. Сам зал высок: от пола до потолка, примерно, метров пятнадцать. Потолок усеян всякого рода сталактитами, он похож на купол храма, храма каких-то очень древних богов… В центре разместилось сухое дерево с очень пышной кроной, хотя и не высокое (метров десять). Ветви крепкие, толстые, тянулись во все стороны, а само растение создавало впечатление, будто просто спало: полей его, и снова распустятся листья, зажужжат насекомые, запоют птицы.
Это место и пригляделось Каргину и двум микролюдям. Ярослав сел на одной из самых низких веток, расположенной в трёх метрах от пола, откинувшись на другую ветку. Рядом, как раз так, чтобы удобно было болтать, на мелких веточках сидели 201-я и 957-я.
– Давно не виделись так, чтоб нормально, не по-деловому… – улыбаясь, вздохнул Каргин.
– Было дело, мы его делали, некогда было отвлекаться, – прагматично заметила 201-я.
– А всё-таки хочется поговорить, – нетерпеливо произнесла 957-я.
– Ну… да. Темы всё равно есть, а ты же как бы учитель, – учтиво подтвердила 201-я.
