Зато мне чертовски сильно хотелось позаботиться о той, которую я уже считал своей. Сделать для нее что-нибудь приятное и стереть со своих губ вкус чужой женщины вкусом своей. Я знал, что даже если Бэмби не была готова ко встрече со мной сейчас, даже если была двадцать четыре на семь занята заботой о своей тете, я все равно приеду и увижу ее. Потому что меня смутило помешательство, с которым я ответил на поцелуй Джилл. Как будто не мог контролировать процесс. А все, что я не контролировал, – пугало. И сейчас мне нужно было увидеться с Зои, заглянуть в ее бездонные глаза, стереть с ее лица улыбку поцелуем. Поэтому я позвонил ей, и поэтому приехал.
А сейчас она расспрашивала о той, поведение которой стало толчком для моего приезда. Я смотрел в искрящиеся глаза Бэмби и подбирал правильный ответ. Конечно, я не собирался рассказывать ей о Джилл. Одно дело, когда ты знаешь, что в прошлом твоего мужчины маячит призрачный образ некой девушки, и совсем другое – быть знакомой с ней лично и точно знать, как она выглядит и что из себя представляет.
– Не хочешь рассказывать – не надо, – не выдержала Бэмби, слегка нахмурившись и поджав губы.
– Не было никого особенного, – я решил уйти от скользкой темы.
– Была, не обманывай. Та девушка, в которую ты был влюблен.
– Она была задолго до большого спорта. Это было в университете.
– Вы до сих пор поддерживаете связь?
Я думал ровно секунду. Бэмби была слишком проницательной, чтобы не сложить два плюс два, так что даже отдаленные намеки могли привести ее к Джилл. Мне пришлось спасать ситуацию уже известным, беспроигрышным способом. Я встал, подхватил Бэмби на руки и понес в спальню под ее негромкое хихиканье.
– Слишком много вопросов, – прорычал я, впиваясь зубами в ее шею.
– А ты уходишь от ответов.
– Предпочитаю прошлое оставить в прошлом и сосредоточиться на моем сладком настоящем, – сказал я, бросая Зои на кровать под ее задорный смех.
Проведя, как Зои это назвала, «сексуальные сутки» в Атланте, я завез ее на такси к тете, а сам поехал в аэропорт. До первой игры оставалось всего несколько дней, а уже завтра должны были начаться тренировки и медосмотры. Я чувствовал бурление адреналина где-то в глубине моего тела. Так всегда чувствовалось начало нового сезона. Мне срочно нужно было приступать к тренировкам, потому что я постоянно ощущал этот гул в своем теле. Это было сравни тому, что чувствуешь при приближении опасности. Мышцы напрягаются, голова работает яснее, мысли формируются быстрее. И, если днем это состояние даже помогало, то ночью только мешало спать.
Когда я появился на первой тренировке и столкнулся взглядом с Джилл, объясняющей что-то группе операторов на краю поля, то понял, что просто так она не сдастся. А еще понял одну вещь, которая не давала покоя и сводила с ума. Как только я улетел из Атланты, мысли снова вернулись к Джилл. Я постоянно был взбешен на самого себя, потому что внутри меня царил хаос, который я никак не мог упорядочить. Казалось бы, определился ведь уже. Я был на сто процентов уверен, что мне нравилась Зои, и она полностью меня устраивала. Я бы даже сказал, что она вдыхала в меня жизнь. Но в ней мне все равно кое-чего не хватало: того самого женского, что придавало бы особый шарм: загадочности, утонченности. Зои была простая, легкая, веселая, с ней хотелось болтать, кувыркаться и сходить с ума. Но, к сожалению, ее не хотелось одеть в шикарное платье и вывести в дорогой ресторан. Ей скорее шли бейсболки, шорты и пляж.
Я пнул лежащий рядом мяч, и тот полетел на другую сторону поля.
– Картер, ты попутал виды футбола! – крикнул Саймон, наш правый ресивер.
Я усмехнулся и встал на позицию в ожидании команды тренера. По телу шла теплая волна, и я знал, что она спровоцирована пристальным вниманием Джилл, но не повернулся в ее сторону. Прежде, чем смотреть на нее, я должен был разобраться в том, что творится внутри меня. То, что я начал сравнивать двух девушек – это уже был плохой знак, ведь чувства должны помочь определиться с предпочтениями. Судя по всему, я не испытывал их ни к одной, ни к другой.
Мэтт
Я слышал рев толпы даже через толстые стены здания стадиона, и вибрирующая энергия поднималась во мне от самых кончиков пальцев ног и вверх. Пробивалась через грохочущее сердце, ускоряя его ритм, и устремлялась еще выше, оседая шумным потоком в ушах, немного приглушая звуки вокруг.
– Картер, не бежишь, понял? Тянешь время до последнего! – тренер в сотый раз повторял свои наставления. – Пасуй. Эти придурки не умеют бегать, но охренительно сбивают с ног бегущего. Помните о цепочке передач. Бег – в самом крайнем случае! – снова крикнул он.
Вся команда была напряжена. Мы прекрасно помнили наставления и без напоминаний Беккета, но, думаю, так выражалась его собственная нервозность. Кажется, будь его воля, он бы заменил собой всю команду на поле, потому что не доверял никому, кроме себя.
