Больше не было никакого веселья. Я так сильно соскучился по Зои, что хотел как можно скорее заполучить ее. Парадоксально, но даже этот «музей» не спугнул меня. Я по-прежнему хотел ее.
– Что ты делаешь, Мэтт? – тихо спросила она, когда я поставил руки на столешницу по обе стороны от Зои, размещаясь между ее бедрами.
– Хочу тебя поцеловать, – ответил я с абсолютно серьезным лицом.
– Ты не можешь, – практически шепотом парировала она.
– Назови три причины. Если сочту их достаточно вескими, остановлюсь.
– Ты манипулируешь.
– Я тут пытаюсь тебя поцеловать, но раз для этого нужны особые условия, будем договариваться. Итак, три причины…
– Мы в доме моих родителей.
– Но не трахаемся, а всего лишь целуемся, что не запрещено. И вряд ли твой папа не понимает, что я попытаюсь это сделать.
– Мы расстались.
– Я как раз пытаюсь сделать так, чтобы снова сошлись.
Зои фыркнула, словно разозлилась на то, что второй аргумент не был засчитан.
– Я не хочу, – твердо сказала она, и я затормозил. Внутри меня все похолодело.
Не хочет? В смысле правда не хочет? Или играет?
Черт, я не умел читать женщин, как и не умел ухаживать за ними. Что я должен был делать в этой ситуации? Еще ни одна мне не сопротивлялась так, как это делала Зои. Наверное, мне стоило отступить, если она не хотела. Похоже, моя Бэмби остыла ко мне.
Сжав челюсти и тяжело сглотнув, я уловил, как мое настроение рухнуло вниз в одночасье, а потом выпрямился и сделал шаг назад.
– Прости, – сказал тихо и хотел уже обернуться, чтобы выйти, но Бэмби схватила меня за руку и потянула вперед. Я с недоумением пялился на то, как настойчиво она притягивала меня к себе.
Я снова уперся ладонями в столешницу, опустил голову и прикрыл глаза, когда коснулся ее лба своим.
– Я не умею играть в эти игры, – признался тихо.
– Не играй, – ответила она. – Сделай то, чего так сильно хотел.
– Не хочу, чтобы ты позволяла целовать себя против своей воли.
– Поцелуй меня, Мэтт, – прошептала она, овевая теплым дыханием мои губы. – Я очень этого хочу. Пожалуйста, – добавила едва слышным шепотом.
От ее голоса и просьбы внизу живота все сжалось, и я зажмурился сильнее. Поднял руку, положил ее на шею Бэмби, чувствуя указательным пальцем, как быстро билась жилка под тонкой кожей. Грохот ее сердца вторил моему собственному. Это был чертовски сладкий и в то же время болезненный момент. Отчаянное желание, бушевавшее во мне, превратилось в тягучую лаву, медленно затапливающую мои внутренности. Мне было тепло только от того, что она согласилась и даже сама попросила.
Я провел губами по щеке Бэмби, все еще не открывая глаз. Вдохнул, зарывшись носом в изгиб ее шеи. Медленно выдохнул, очерчивая губами линию скулы, слегка прикусил подбородок. Я мучал себя, медленно подбираясь к ее рту, оттягивал момент, боясь его. Та близость, которая сейчас была между нами, гораздо интимнее всех тех вместе взятых раз, которые мы занимались сексом. Потому что сейчас внутри меня все кричало о любви. Это было больно, но и приятно в тот же момент.
Наконец наши губы встретились, и мы просто дышали друг другом. Кажется, это заняло целую вечность.
От касания до поцелуя.
От ненависти до любви.
От встречи до признания.
– Я люблю тебя, – прошептал я и наконец поцеловал.
Голова кружилась, и мне казалось, что я тону в чем-то горячем. Кожа вспыхивала, покрывалась мурашками, а сердце работало на износ.
Если так ощущается любовь, я бы готов к этому. Мне было чертовски страшно, но я знал, что в этом я был не один. Со мной была моя Бэмби, позволявшая обнимать себя так крепко, чтобы я мог почувствовать, как сливаются наши души.
– Я так хочу забрать тебя к себе сегодня, – произнес Мэтт, когда наш чувственный, горячий поцелуй прервался.
Я тоже чертовски сильно хотела этого! Каждая клеточка в моем теле кричала о желании. Но во мне еще была жива обида. Я никак не могла забыть его слова о том, что он сравнивал меня с бывшей. От этой мысли все внутри вздрагивало и неприятно переворачивалось. Не знаю, можно ли было считать это предательством, но я пока была не готова двигать наши отношения дальше.
Столько лет я была влюблена в образ Мэтта Картера! Столько лет возводила его на пьедестал!
Теперь же, когда поняла, что он такой же человек, как и все остальные, полюбила его еще больше. Со всеми слабостями, замешательством, глупостями, которые он мог совершить. Хотелось только узнать, почему он стал таким.
– Почему ты сказал, что не умеешь играть в эти игры? И в какие «эти»? В отношения?
– Как мастерски ты уходишь от ответа, – хмыкнул он, гладя пальцами мои щеки.
– Я не ухожу. Просто… – я опустила взгляд, чтобы сосредоточиться, потому что сделать это, глядя ему в глаза, было слишком сложно. В его зрачках было столько огня, что он сбивал с толку. – Еще пока рано, Мэтт.
– Я не буду приставать.
Я усмехнулась с недоверием.
– Мы ведь оба знаем, что, как только окажемся изолированы от мира, набросимся друг на друга.
– Так, может, стоит позволить этому случиться?
– Пока еще рано, – тихо повторила я, покачав головой.
– Ладно, – выдохнул он.
– Так что там было об играх?
