Заяц несся по прямой, стелился по пашне в беге. Сзади настигало что-то большое, страшное, смертельно опасное. Инстинкт самосохранения гнал зайца к лесу, в укрытие. Там можно замереть, сжаться, слиться с травой, с опавшей листвой, с корнями деревьев, с сухими ветками.
Иван почти догнал, навис, приготовился ударить ногами – пригвоздить, вогнать серого в землю, но заяц сделал скидку – длинно прыгнул, в воздухе изменил направление прыжка и, приземлившись, понесся к лесу уже под другим углом.
Всё сначала. Упущу! Не успею! Уйдёт!
Не успел заяц.
У самой опушки леса – до спасительных кустов десять метров. Ему бы ещё одну скидку сделать, и всё – он в лесу. Но кусты были так близко, так манили спасением, что заяц нёсся напрямую, рассчитывая успеть. Иван рухнул на него с высоты полутора метров. Выставив перед собой ноги с гвоздями на подошвах сапог, пронзил горячее пушистое тельце в нескольких местах, сломав хребет. Не удержался на ногах, неуклюже упал на бок.
Лежал, не спешил подниматься. Знал, что с зайцем покончено – подранка после такого удара не будет.
Тяжело поднялся на колени. Долго цеплял крюком убитого зайца, стараясь поглубже вогнать остриё в кровавое отверстие, оставленное гвоздём.
Не чувствовал радости. Азарт схлынул. Стало обыденно пусто. Теперь домой.
Идти или лететь? Лететь с убитым зайцем на крюке – неудобно.
Сгорбившись, свесив крылья до земли, побрёл в сторону мерцающих в темноте огоньков. Босые ноги осклизло месили вспаханную землю, пахнущую свежими огурцами. На одном крюке длинно свисал вниз заяц, на другом – грязные сапоги с подошвами, усеянными гвоздями.
Что ж… сегодня он может не отводить взгляд, когда Настя ему откроет.
– Сколько там, блять, до этого хутора?
– Километра четыре, сказали…
– Сказали… По карте – сколько?
– Так у вас же карта.
– Ни хрена сами не можете! Так что? Не проедем, блять?
– Как? Через сто метров завязнем! Здесь только на тракторе…
– Ну и что предлагаешь?
– Отменить операцию. Глушь непролазная, а нас всего четверо. Уйдёт он!
– Отставить, блять!
– А что вы злитесь, товарищ старший лейтенант, сами же спросили?
– Всё! Отставить! Все из машины! Пешком пойдём.
– Как скажете…
– Не как скажу, а это приказ, раздолбаи! Синцов – ноги в руки и в магазин. Две бутылки водки и… ну сам сообразишь. Говна не бери – среднюю! Ноги промочим… то-сё…
– Слушаюсь!
– Какой «слушаюсь»? Какой «слушаюсь», мудак! Ты боец, а не денщик. Что глаза вылупил? Пошёл!
Синцов трусцой посеменил в магазин, стараясь ступать по молодой траве, вдоль обочины дороги, минуя ямы в асфальте, заполненные водой. Трое двинулись вдоль вывороченной тракторной колеи в сторону леса.
Комья мокрой земли приторно пахли прелью и тиной. Трава – в росе, хотя солнце давно встало. Тёмная кромка леса никак не хотела приближаться. Что-то непрерывно жужжало. Вспархивали мелкие птахи и куда-то неслись.
Промокли по колено. На ногах пуд грязи. Лес не приближался. Хотелось повернуть назад, сесть в машину и выпить водки из пластикового стаканчика. А Синцов всё не догонял, сука!
Через час, то ли они, следуя тракторной колее, вышли к дому, то ли дом вывернул к ним из-за лесного пригорка. Синцов догнал и, позвякивая за спиной стеклом, плёлся следом.
– Так… Полчаса отдыхаем и будем рассредоточиваться. – Лейтенант брезгливо щупал землю, выискивая место посуше.
Устроился, достал из забрызганного грязью дипломата фотоснимки дома и разложил на траве.
– Бекмалбулбеков! – Тьфу, твою мать, выговорил! – Вы с Афанасенко заляжете за домом – вот здесь. Я – войду, попробую уговорить этого выродка. Деваться ему некуда. Вход перекрою. Если он в окно – тут вы его… Только подберитесь поближе к дому, чтобы не взлетел. Да не ссыте, у него же рук нет! Что он может?
– Товарищ старший лейтенант, а говорят – они ногами так уделать могут – мало не покажется. И ещё говорят – у них когти на ногах. Кишки наружу – одним махом!
– Отставить! Мудак ты, Бекмалбулбеков! – Опять выговорил. Ничего себе!
– Зря вы так, товарищ старший лейтенант… Нам, когда на задание отправляли, сказали, что огневое прикрытие будет. На случай нападения. Без этого нельзя!
– Правильно! И у нас оно есть. Вот. – Лейтенант похлопал по пустой наплечной кобуре, что давно ремнём натёрла подмышку.
Бекмалбулбеков поморщился:
– Товарищ старший лейтенант…
– Хорошо! – Лейтенант в запале приподнялся. – У нас АКМ имеется! Где он, кстати?
– Разрешите доложить? – Бекмалбулбеков демонстративно вытянулся в струнку. – В машине, в пломбированном чехле!
Лейтенант со стоном опустился на землю и прикрыл глаза.
Повисла тишина.
– Мудаки! Какие все мудаки! – чуть слышно прошелестел лейтенант.
Бойцы невидимого фронта весело переглянулись.
– Синцов!
– Я!
– Уже лучше. Ноги в руки. Дорога знакома. Печать сломать! Автомат достать! Не ссы, под мою ответственность. И сюда! Рюкзак оставь, налегке быстрее.
– Товарищ старший лейтенант…
– Мухой! Пошёл!
– Как же я в штатском, без документов и с АКМ? А если остановит кто?
– Синцов! Ты мне дурака не включай. Кто тебя в этой глухомани остановит, да ещё и с АКМ в руках? Всё! Не раздражай, иди!
