Перепуг на судне – ужаснейший! Все же контрабанду везут – и командный состав, и рядовые матросики… А ну как найдут и с корабля спишут?!. Как жить тогда?..
Рудольф не стал дожидаться, пока и его за жопу возьмут, и смылился с судна. Но так как города не знал (практически уже сколько лет на берег не сходил!) то так и остался жить в порту.
Хорошо вот Кошка Маня взяла его к себе… Теперь вот Котята у них. Живут, перебиваются. Маня жратву достает, Рудик Котят воспитывает…
– Погоди, Рудик! – сказал я ему. – Я сейчас вернусь…
Пулей промчался по подвалу на выход, рванул за рекордное время к нашей черной "Волге", говорю Мите:
– У тебя деньги есть?
– Есть, – говорит Митя. – Сколько тебе?
– Мне-то они на кой?! – говорю. – Ты смотайся в лавочку, купи сосисок, рыбки какой-нибудь, и молока побольше. А потом скажешь Пилипенко, что на меня истратил. Он тебе эти деньги отдаст. Так в контракте договорено…
– В гробу я видал этого Пилипенко! Жди, – Митя сел за руль, завел машину и рванул с места. Вернулся минут через десять с огромным пластиковым пакетом.
Выскочил из "Волги", спрашивает:
– Куда нести?
– За мной, – говорю. – Сейчас я тебя с одним Котом познакомлю. Я с ним вместе из России в Германию плыл…
Маня увидела, чту принес Митя и даже заплакала! Давай кормить Котят сосисками и молоком, сама стала приводить себя в порядок, умываться взялась, прилизываться.
Митя ей помогает с Котятами управиться, мы с Рудиком беседуем. Рассказал я ему вкратце свою историю, и говорю:
– Теперь мне в Америку надо, Рудик. В город Нью-Йорк.
– Задачка… – говорит Рудик. – От нас, из Пассажирского порта, в Америку никто не ходит. Только из Торгового – за зерном. Но условия там, конечно, не такие. Попроще.
– Черт с ними, с условиями, – говорю. – Как туда попасть?
– Я ж и говорю – задачка. Торговый порт – это у черта на куличках! Через весь город…
– Ничего, – говорю. – У нас с Митей машина есть. Раньше бы, точно, не удержался, сказал бы – черная "Волга"! А теперь, наездившись на "Вольво", "Опеле", на "Роллс-Ройсе", "Мерседесе" и "Чероки", даже и не заикнулся. Сказал просто – "машина", и все.
– Тогда-то – запросто! – говорит Рудик. – То есть, конечно, не запросто, там еще нужно одного типа отловить и уговорить. От него в том Торговом порту очень многое зависит. Он и судно может хорошее подобрать, и капитана приличного, и команду – не хамскую. И рассказал мне Рудольф, что в Торговом порту есть один Кот без имени, который все и всех знает, крутит свои дела, как хочет, но в лапу берет со страшной силой, а без этого даже усом не шевельнет.
А так как он, страшное дело как упакован и избалован, то с чем к нему соваться – Рудольф понятия не имеет. На что он клюнет – неизвестно…
Тут Кошка Маня возьми да и подскажи:
– Я помню, ему кто-то теплую попонку на зиму из Норвегии привез, так он из этой попонки до августа месяца не вылезал. Уже вся пропотевшая была, вонючая, а он все в ней выпендривался. Пижон, каких свет не видывал!.. И взяточник.
Как только Маня это сказала, так я сразу понял – я уже одной лапой в Америке!
– Поехали! – говорю. – Все поехали! Котят берите тоже. Мы вас обратно привезем в лучшем виде, а Котятам проехаться в автомобиле – одно удовольствие. Не возражаешь, Митя?
– Ноу проблем, ребята! – отвечает Митя. – Вперед!!!
Этот жлобяра, этот взяточник из Торгового порта, Котяра без имени – с меня ростом, за счет ожирения – раза в полтора тяжелее, как только увидел своим воровским глазом мою Рождественскую красно-золотую жилеточку – так и выпал в осадок!
Он от нее глаз не мог отвести! Он за нее готов был весь Торговый порт отдать, только бы заиметь ее в собственное пользование!
Он даже хотел ее сразу же на себя и напялить, но тут Рудольф с Маней очень решительно ему воспрепятствовали:
– Кыся – на борту судна, идущего в Нью-Йорк, ты – получаешь жилетку. А сейчас лапы прочь!
И пока Митя в машине играл с Котятами, мы обо всем договорились с этим жучилой.
Выяснилось, что времени у нас не так уж много. Ровно через два часа один наш грузовой пароход под свеженьким названием – "Академик Абрам Ф. Иоффе" (раньше он назывался "Заветы Ильича") уже загружен карельским лесом и отчаливает в Америку, именно в Нью-Йорк, в чем этот Котяра-жулябия клялся чем угодно.
И капитан там – изумительный, и команда – двадцать семь Божьих ангелов, а кок – Человек с большой буквы!..
И если уважаемый господин Кыся согласен отдать свою красно-золотую жилетку, то он господину Кысе устроит отплытие в Америку в ближайшие тридцать минут…
Все переговоры с Котом Торгового порта происходили у нас в машине, что, не скрою, тоже сыграло свою положительную роль и произвело должное впечатление на этого жулика. Всем своим видом он показывал, как приятно иметь дело с серьезными и солидными Котами, даже если их просто зовут "Кыся". Ах, если бы он знал, что я теперь еще некоторым образом и "…фон Тифенбах!.."
Так как времени до отплытия оставалось совсем мало, а судно стояло где-то на дальнем причале, я попросил Митю немедленно соединить меня с Мюнхеном.
