С отъездом Вероники Париж потерял часть своего великолепия. Для Мэттью наступила монотонная жизнь, и она его не радовала, как и музыка, которая с детства вдохновляла и утешала. Его планы поступить в парижскую консерваторию были оставлены.
Горас Филбрик, считая, что лучшим избавлением Мэттью от меланхолии станет знакомство с другой девушкой, пригласил его вечером пойти в город.
— Я хочу тебя представить подруге Виолетты. Она танцует в «Фоли-Бержер».
— Не хватает еще одного знакомства с женщиной.
— Что же ты собираешься делать? Уйдешь в церковь или станешь монахом?
«Уж это лучше, чем страдать с разбитым сердцем», — подумал Мэттью, но в конце концов уступил уговорам друга.
Девушка, с которой познакомил его Горас, была симпатичной, но не могла сравниться с Вероникой. В конце вечера все четверо остались в кабаре до позднего вечера.
— Я буду пить абсент, — заявил Мэттью официанту после того, как остальные заказали себе вино.
— Абсент? — засмеялся Горас. — Один стакан, и ты будешь цитировать Рембо и Верлена.
— Мне нравится этот напиток, — в оправдание ответил убитый горем друг.
Под конец вечера его настроение улучшилось: он улыбался, шутил, чего не делал с того самого утра, когда увидел перед гостиницей «Ритц» Веронику с тетушкой. Горас оценил хороший юмор друга в женской компании, но Мэттью знал, что это действовал алкоголь. Абсент лишь только на время притуплял его боль. То, что началось как потребность соблюдать обычаи, теперь переросло в злоупотребление алкоголем. Мэттью больше не стремился посещать кафе или кабаре: он просто покупал бутылку абсента, приносил в комнату, брал ложку с прорезями и клал кусочек сахара. Как у многих алкоголиков, потребление спиртного со временем стало возрастать. Однажды он выпил всю бутылку и переступил в мир, в котором никогда не бывал никакой другой поклонник абсента.
Как только он в пьяном угаре завалился на стол, из рук выпал пустой стакан и разбился о плитку пола. Возможно, Мэттью так бы и пролежал в таком состоянии, если бы не яркий зеленый свет, внезапно появившийся в проеме кухни. Не поднимая головы, он открыл глаза и пристально посмотрел на светящуюся фигуру женщины.
— Кто?..
В таком пьяном состоянии он смог вымолвить лишь одно слово.
«Это, должно быть, знаменитая зеленая фея», — подумал он, но не заметил у нее крыльев. Женщина приблизилась и остановилась в нескольких дюймах от стола. На ней было прозрачное платье, которое едва прикрывало тело. Взгляд Мэттью задержался на ее совершенстве, но глаза не видели лица, обрамленного густыми зелеными локонами.
— Вероника, — простонал он.
Казалось, что сходство с красивой американкой отрезвило его. Он легко поднялся, подошел к ней и взял на руки. Проснувшись на следующее утро, все еще лежа на кухонном столе, он пришел к неутешительному выводу, что ночь страсти была всего лишь сном. Конечно, это не остановило его от покупки еще бутылки абсента.
Вот и опять, когда он осушил последний стакан и поставил его в центр стола, на кухне возник яркий зеленый свет. Хотя несчастный и понимал, что Вероника была лишь видением, устоять перед ее соблазном он не мог.
Ночь за ночью он оставался дома и напивался за кухонным столом. Все и всё в его жизни перестало иметь значение, кроме la fée verte. Погружаясь глубже в пучину алкоголя, он лишился работы и соответственно был выселен хозяином квартиры. Будучи в состоянии спутанного сознания, он все же четко понимал, что стал безработным и бездомным, а отсутствие средств уже не позволяло ежедневно покупать бутылку абсента.
И вот однажды, после проведенной ночи с зеленой возлюбленной, он проснулся в канаве с помоями и понял, что достиг дна.
«Что со мной случилось? — задавал он вопрос. — Как я мог так низко опуститься?» Уставившись на Эйфелеву башню, которая взмывала в парижское небо, он понял, что единственной надеждой на нормальную жизнь было возвращение в Англию.
Когда Мэттью проснулся в той самой кровати, в которой родился двадцать лет назад, он почувствовал запах приготовленного завтрака. Он улыбнулся, но не от радости.
— Пора вставать, — позвала жена.
Солнце только встало, он поднялся, надел халат и направился в кухню.
— Как себя чувствуешь? — спросил он Джудит и с любовью поцеловал в щеку.
— Устала, — ответила она и приложила руку к животу. — Казалось, что ребенок всю ночь танцевал канкан.
Упоминание о популярном французском танце напомнило о времени, проведенном в Париже. Устроив домашний очаг, он давно не мучился воспоминаниями о прошлом. Возвращение в родительский дом, работа учителем музыки, женитьба на Джудит Кауэлл, готовившейся стать матерью, игра на органе в церкви Барон-Вудс — такую жизнь он представлял после похорон отца. Странно, что именно тогда он решил отправиться в Лондон. Мэттью позавтракал, вернулся в спальню и переоделся.
— Буду дома как обычно, — сообщил он.
— Хорошо, на ужин я приготовлю запеканку с мясом.
Еще раз поцеловав жену, теперь в губы, Мэттью вышел из дома, насвистывая веселую мелодию.