Концерт вскоре начался. Под рев гитары солист тряс длинными волосами и пел про отсутствие секса в его жизни. Мужики за столом самозабвенно горланили в такт. Борис вслух не подпевал, но шевелил губами и довольно улыбался.
– Не все же слушать серьезные вещи. Иногда надо и расслабиться вот так, – снова сказал он Фросе на ухо.
– Согласна, – выдавила она из себя улыбку.
Борис не повел головой в ее сторону, но рот его изогнулся в самодовольной улыбке, а глаза озорно заблестели.
– Мне кажется, ты со-о-овсем не простая штучка, Фрося. Есть в тебе что-то такое… Бесовское. Как там говорят, в тихом омуте…
– Ой, да прям! – отмахнулась Фрося и почувствовала, как заполыхали ее щеки. Она быстро бросила взгляд на Бориса, но он все так же смотрел на сцену, не поворачиваясь к ней. Фрося вдруг отметила, что он очень даже хорошо выглядит для своего возраста.
– Посмотрим, – хитро ухмыльнулся он.
Солист группы поблагодарил публику за внимание и, сопровождаемый ревом бас-гитары, начал горланить следующую песню, про пользу наркотиков для раскрепощенного секса. Фрося слушала уже без смущения, и даже незаметно притопывала под столом ногой в такт припеву. Несколько раз она бросала взгляд на Бориса. Борис с безмятежной улыбкой наблюдал за сценой и иногда покачивал головой. Его руки лежали на столе, а длинные ухоженные пальцы переплелись в замок. Его друзья, уже заметно поднабравшиеся, без стеснения орали слова песни во все горло и хлопали друг дружку по плечам, чем вызывали снисходительную улыбку Бориса.
К концу концерта Фросе уже даже начал нравиться необычный баритон солиста и заводные ритмы песен.
После последней песни, которая буквально подорвала зал, солист обратился к публике, сердечно поблагодарил всех за поддержку и атмосферу, произнес душевную, мотивирующую речь, тепло со всеми попрощался и кивнул своей группе на выход. Все еще разгоряченные зрители проводили их гулом и аплодисментами, и даже когда музыканты отключили аппаратуру и скрылись за кулисами, не спешили расходиться. Продолжали раздаваться подпевающие сами себе голоса и звон бокалов.
– Фрось, а ты куда сейчас? – вдруг весело спросил он.
– Да домой. Метро-то еще, наверное, ходит?
Борис нахмурился.
– Боюсь тебя расстраивать, но уже полвторого. А тебе далеко?
Фрося охнула.
– Да нет, четыре остановки.
– Я просто на машине. Давай подброшу тебя домой, чтоб никто не уволок.
Щеки Фроси снова порозовели.
– Что ж, можно.
– Идем.
Борис повелительно приобнял ее за плечо и направился к лестнице. Перед уходом он помахал рукой своим приятелям, которые ответили ему неуверенными улыбками. Впрочем, кажется, они были слишком увлечены алкоголем, чтобы заметить его уход.
Борис спустился по лестнице к выходу и повел Фросю к своей машине. Когда Фрося села в пахнущий кожей чистый салон, Борис аккуратно вставил ключ зажигания и машина отозвалась утробным рыком.
– Посидим, пусть прогреется, – произнес он. – Машине как женщине – нужна предварительная ласка перед марафоном.
Он расслабленно откинулся на спинку своего сидения, положив руку сверху на руль, и принялся аккуратно настукивать пальцами какую-то мелодию. Пальцы у Бориса были длинные и ухоженные. Даже кутикулы были аккуратно убраны. Его поза так и выражала спокойствие и гармонию.
– Чем ты вообще живешь? – доверительным тоном спросил он.
– Ну, я учусь… Читаю книжки, хожу в кино…
– Здорово! А на кого учишься?
– На учителя начальных классов.
Борис повернулся к Фросе и по-дружески улыбнулся. Фрося сразу почувствовала себя так уютно, словно вернулась домой из студенческого общежития. От Бориса исходило какое-то особенное тепло, перед которым хотелось раскрыться полностью. Ямочки на его щеках излучали доброту и простодушие.
Фрося заметно расслабилась и почувствовала себя более раскованно.
– А ты?
Борис подвинулся на сидении и принял горделивое выражение лица.
– Да я так… Певец-самоучка, – с нарочито напускной небрежностью бросил он, и его пальцы на мгновение остановились.
– Ничего себе! – не сдержала восхищения Фрося.
Борис постарался сохранить невозмутимость, но самодовольная улыбка все равно изогнула уголки его губ.
– Да ничего особенного, если честно. Я просто занимаюсь тем, что мне нравится. Может, не профессионально и не всем по вкусу, но меня радует. А ведь в этом и суть творчества: самовыражаться, да так, чтобы от души.
– Верно сказано, – тихо ответила Фрося.
Уголки губ Бориса вздернулись еще выше.
– Вообще творчество – интересная вещь. Вроде творишь для себя, а вроде все равно все мы смотрим на зрителя.
– Мы?
– Я просто часто хожу на всякие светские мероприятия, общаюсь с творческими людьми. Сам выступаю, иногда и на других смотрю. Если хочешь, можем сходить как-нибудь вместе. Посмотришь на нашу богемную жизнь.
Фрося замялась.
– Не уверена, что я… впишусь.
Борис хохотнул.
