— Ш-ш-ш, — улыбнулась она и целовала его, пока он не заснул, ласково касаясь губами его лица и шеи. А затем лежала, слушая плеск волн и чувствуя, как щекочет грудь его тихое размеренное дыхание. Гладила его по длинным темным волосам, с которых давно уже соскользнула стягивавшая их в хвост ленточка, любовалась тем, как они завивались в ее пальцах, и бормотала, зная, что не разбудит, даже если прикажет дать залп из всех корабельных пушек разом.
— Mon amour. Mon tendre amour.
========== VII ==========
Шторм так и не начался. Катрин поняла это еще до того, как открыла глаза — чувствуя кожей грубую, покалывающую грудь ткань простыни — и сонно скользнула рукой по такой же грубой наощупь подушке, уже зная, что найдет только пустоту. Эта постель была слишком узкой, чтобы не почувствовать одиночество в первое же мгновение после пробуждения.
Вахта? Или благородный джентльмен не выдержал мук совести от того, что вступил в связь с чужой женой, и сбежал, чтобы не смотреть ей в глаза, когда она проснется? Пожалуй, вторая мысль была для нее предпочтительнее. Было что-то необъяснимо очаровательное в том, чтобы обнаружить под офицерским мундиром — под этим символом мужской уверенности и непоколебимости — смятение и совсем мальчишескую ранимость.
Открыв глаза, она поначалу не увидела ничего, кроме темноты. Затем прищурилась и всё же разглядела чуть более светлое пятно единственного окна. Корабль качало на волнах, но эта качка показалась бы сильной лишь тому, кто впервые вышел в открытое море. Если этой ночью и был шторм, то он прошел стороной, не потревожив их сна.
Искать одежду пришлось наощупь. Застегивать пуговицы, расправлять кружева на жабо рубашки. Катрин вернулась в свою каюту, чтобы расчесать волосы, и, не удержавшись, отыскала среди вещей черепаховый гребень. Не самый красивый из тех, что у нее был — все стоящие украшения остались под замком и охраной мужа, — но всё же позволявший… чувствовать себя увереннее.
На верхней палубе было холодно. Над темно-серым морем, почти сливавшимся по цвету с медленно светлеющим на востоке небом, плыла прозрачная белесая дымка, извиваясь на пробирающем до костей ветру, и Катрин невольно запахнула камзол при первом же порыве с кормы. С квартердека доносились мужские голоса и смех.
— … его не остановит. Корабль Его Величества «Разящий» прибыл в порт, и губернатор обязан принять капитана даже в полночь.
— При полном параде и за накрытым столом. Чтобы господа могли насладиться лучшим вином, пока мы будем драить палубу в наказание за свое неуважение.
Катрин подошла к левому трапу, ловя себя на том, что внимательно прислушивается к этому низкому глубокому смеху, и начала осторожно подниматься вверх, чувствуя себя крадущимся в зарослях охотником, боящимся спугнуть беспечно пьющего из ручья оленя.
— Мадам, — учтиво склонил голову второй лейтенант, заметив ее первым — что показалось Катрин немного парадоксальным — и улыбнулся. — Вы застали нас врасплох.
— Мне не спалось, месье, — сказала Катрин, чуть подняв уголки губ. Не столько в ответ на приветливость одного мужчины, сколько на то, как старательно избегает ее взгляда второй. — И я не знала, что лейтенанты тоже исполняют обязанности рулевого.
— Он не смог удержаться. Обещайте не говорить капитану, Его Великолепие не доверяет свою красавицу кому попало, — хмыкнул лейтенант и, заметив многозначительный взгляд и не менее многозначительное движение бровей, улыбнулся вновь, теперь приняв извиняющийся вид. — Прошу меня простить, мадам. У меня… дела в трюме. Пойду проверю наших голландских друзей.
Катрин проводила его взглядом и сделала еще один шаг, сложив руки за спиной.
— И каково это — вести такой корабль к горизонту?
Джеймс бросил на нее взгляд из-под шляпы — взгляд совсем не того сурового офицера, каким он, верно, хотел казаться — и, помедлив, протянул руку ладонью вверх.
— Вы хотите скомпрометировать меня, лейтенант? — спросила Катрин, не сумев сдержать улыбки, и приняла предложенную руку.
— Ничуть, мадам, — ответил Джеймс и отступил на шаг в сторону. — Легче, — сказал он, когда Катрин сжала пальцами одну из рукоятей штурвала. — Она очень… чуткая.
— Я учту, — ответила Катрин, кладя вторую руку на штурвал, и помедлила, прежде чем заговорить вновь. — Я… не делала подобного прежде.
Джеймс бросил на нее еще один короткий взгляд из-под шляпы. Конечно же, понял, что она говорила отнюдь не о штурвале.
— Мне никогда не хотелось, — продолжила Катрин, переводя взгляд на медленно светлеющий горизонт, — сделать подобное. Но я знаю, о чем ты думаешь.
Он молчал несколько мгновений, показавшихся ей невыносимо долгими, словно собирался с мыслями, а затем положил руку на штурвал, почти коснувшись пальцами ее ладони.
— Не знаешь.
— Знаю, — заспорила Катрин. — Нетрудно догадаться, что…
— Я думал, — ответил Джеймс, не дав ей закончить, — о том, как вышло, что ты стала женой человека, которого, очевидно, не любишь.
— Не люблю, — согласилась Катрин. — Он меня тоже. Ревнует, как любой муж, но этот брак с самого начала был лишь договором между двумя… деловыми людьми.
