Сергей не мог, да и не хотел ничего формулировать. Он знал, что медово-горчичное опьянение продлится не вечно. Несколько месяцев, может, год. Эти дни особенные. Они окрашены радостью и стоят дороже многих лет пустоты и одиночества.
Вита уже перестала стесняться его. Сергей заметил, что она всё чаще выбирает общим посиделкам в компании — тихие встречи наедине с ним. Вот и сегодня они решили прогуляться вдвоём. Поэтому он ждал, когда жара спадёт. И уже начал придрёмывать, но в комнату вошёл Тарасенко.
*
— Да говорю тебе, ехать мне надо! — простонал Сергей, уже не зная, куда деться от назойливого однокурсника.
— Ну, слушай, с кем, если не с тобой? Комбинация — улёт!
— Ладно… Пятнадцать минут.
— Отлично! — Тарасенко положил на стол шахматную доску. — А куда едешь то?
— Да там… надо.
Они разложили фигуры, разыграли чёрных и белых.
— Ну, давай, показывай свою комбинацию — сказал Сергей, выстраивая чёрные фигуры на своей половине поля.
— Та-а-ак… — Тарасенко вывел пешку.
— Угу. Смело. А мы так. — ответил Сергей.
— Теперь сюда!
— Угу. А мы — сюда.
Через десять минут игры Тарасенко театрально взялся за голову и замер.
— Что такое? — спросил Сергей.
— Хм… — Тарасенко неуверенно переставил ладью, но руку не убрал. — Нет. Вот так. — он резко вернул ладью на место и переставил офицера.
— Ну, хорошо… — Сергей вздохнул с облегчением и открыл своего короля. — А мы так. Ходи.
— Ты чего?
— Хорошая комбинация. Ты победил. Молодец! Давай-давай, ходи! Вита ждёт!
— Вита? — лицо Тарасенко поменялось.
— Да.
— Так она тебе ответила?
— Да.
— Поздравляю. А я думал, она письма не читает… И что вы?
— Идём в кино.
— В кино с Витой?
— Да. Ладно, давай ходи.
— Да беги-беги, чего ты! Сразу бы сказал.
— Всё нормально?
— Конечно! Рад за тебя. Потом доиграем.
— Да тут итак… Ты прав, неплохая комбинация. Ладно, давай. Побежал. — Сергей сорвал со шкафа куртку и рванул из комнаты.
Тарасенко остался один за столом, перед шахматной доской. Улыбка сошла с его лица, оно теперь казалось пепельно-серым. Он взял из пачки папиросу и закурил.
— Беги-беги, женишок…
Тарасенко открыл ящик стола, достал папку из пожелтевшего картона, развязал шнурок. В папке лежали бумаги, чертежи и общая тетрадь синего цвета. Простая тетрадь в клетку с таблицами, формулами, расчётами. На нижнем крае обложки тёмно-коричневые следы от огня.
Он небрежно пролистал страницы. Все эти расчёты Тарасенко видел уже сотни раз в течение последних двадцати лет. В конце концов, после бесконечных корректировок и перерасчётов, формула зашла в тупик. Оборвалась, как и жизнь автора.
Всё это — документы и расчёты Сергея. Да, конечно, он был талантлив. За скоростью его ума мало кому удавалось угнаться. Тарасенко же, напротив, терялся в незнакомой ситуации. Но обладал другими, не менее ценными качествами. Например, он прекрасно чувствовал людей и их слабые места. Безошибочно угадывал, куда нажимать, чтобы добиться своего. Он был цепкий, внимательный и расчётливый. И с помощью этих качеств мог переиграть кого угодно.
