Они лежали, растирая непослушные конечности, пытаясь разогнать кровь. Пережитые страхи ночи, заглушенные ненадолго болью, возвращались и, вспомнив все же, где они находятся и почему, мужчины замерли каждый на своем месте, дико оглядываясь вокруг и прислушиваясь к раздававшимся за стенами часовни звукам.
Лучи утреннего солнца, проникая сквозь пустые окна, ярко освещали казавшееся ужасным еще несколько часов назад убежище и рассеивали ночные страхи и волнения; веселое щебетание птиц и шелест качаемых теплым ветром листьев успокаивали. Кошмар дьявольской ночи закончился.
Карр! – вновь прокричал кладбищенский сторож, и Смит и Эдвард вздрогнули, выйдя из оцепенения.
Поднявшись с холодного пола, они несколько минут простояли молча, напряженно оглядываясь вокруг и не веря еще в чудесное спасение. Удостоверившись в том, что жизни их ничего уже не угрожает, они радостно посмотрели друг на друга. Да, они были живы!
Облегченно выдохнув, Эдвард запрокинул назад голову и закрыв лицо руками, нервно и болезненно засмеялся. Мистер Смит неподвижно стоял, опустив плечи и по каменному лицу его потекли слезы. Увидев беззвучный плач старика, Эдвард подошел к нему и обнял. Смит затрясся в рыданиях, а юноша, пытаясь его успокоить, гладил старика по седой косматой голове, ласково произнося:
Ну, что вы, что вы, мистер Смит. Все уже позади. Мы живы.
Он вдруг остро почувствовал, как же тяжело пришлось несчастному старику и ему стало невыносимо жалко беднягу. Эдвард вспомнил, как некоторое время назад все вокруг судачили о том, что Смит потерял рассудок, обезумев от горя после исчезновения дочери. Эдвард и сам поверил тогда этим сплетням, но теперь все изменилось. Теперь он безоговорочно верил старику Смиту и готов был поддерживать его и помогать во всем.
Я буду с вами, мистер Смит, можете на меня положиться. – продолжил он, похлопывая его по плечу. – Я буду с вами до самого конца, каким бы он не оказался.
Мистер Смит, вытирая слезы и стыдясь такого не мужского, как ему виделось, поведения, отстранился от успокаивающего его Эдварда и гордо расправив плечи, уверенно посмотрел ему в глаза.
Я обещаю вам, мистер Эдвард, что больше вы не увидите ни одной моей слезы. Я заплачу лишь тогда, когда увижу свою дочь живой и здоровой, стоящей у алтаря рядом с вами. Я благодарю вас за то, что поверили мне и за вашу любовь к моей девочке. Вы достойный и прекрасный человек, мистер Эдвард и я буду горд отдать свою дочь за такого джентльмена, как вы.
Слова эти, произнесенные искренне и с таким достоинством, тронули Эдварда и он, переполненный радостью и уважением, протянул руку, которую мистер Смит пожал уверенно и дружелюбно.
Благодарю вас, мистер Смит. – улыбаясь произнес Эдвард. – Как я понимаю, у нас с вами не так много времени, так что давайте не будем его терять. Думаю, вам есть, что рассказать мне. Я хочу узнать все, что вам известно и мы вместе попробуем придумать, как нам спасти Элизу. И да, вот еще что, – Эдвард сделал паузу, - зовите меня по имени, мистер Смит, мне это будет приятно.
О, мистер…! Ах, простите, Эдвард. Это большая честь для меня. Я рад и горд вашим расположением. Спасибо. – Старик заулыбался по-детски радостно. – Пойдемте же ко мне домой, я расскажу вам обо всем и вдвоем мы обязательно придумаем, как одолеть эту нечисть, будь она не ладна!
В зябкой рассветной тишине, мужчины, оглядываясь по сторонам и все еще боясь увидеть хоть что-то, что могло вернуть их к пережитым страхам ночи, поспешили прочь с кладбища. К счастью, никто и ничто не встретилось им на пути, и они спокойно добрались до дома Смита никем не замеченные. Дома же, умывшись и приведя себя в порядок, они сели за скромной трапезой и, выпив вина и отогревшись у камина, вернулись к разговору.
Глядя на юного собеседника, Смит испытывал смешанные чувства. За эту ночь, пережитую ими вместе, молодой человек стал для старика гораздо ближе и понятнее. Он уже не воспринимал его как манерного холодного джентльмена, выдрессированного правилами приличия и воспитания.
Щеголь, привыкший к роскошной жизни, никогда не знавший нужду и болезни - именно таким Смит узнал его во время их первой встречи. Теперь Эдвард раскрылся для него совсем с другой стороны. Смит увидел в нем то, что видела, как сейчас он понимал, его Элиза – доброе сердце, искренность и преданность любимым людям.
Все эти черты были и у его дочери. Именно поэтому Смит чувствовал вину перед этим мальчиком, ведь доверившись ему и пообещав помогать во всем, Эдвард подвергал себя смертельной опасности. А если он погибнет? Сможет ли Смит оправдать себя за эту принесенную чутким сердцем жертву?
Они сидели за столом друг напротив друга - старик, проживший долгую жизнь и юноша, только начинающий свой путь. Каким-то непостижимым образом, эти разные и такие далекие друг от друга мужчины теперь были связаны одной целью. Каждый из них полон решимости и готов идти на любое преступление и безрассудство, жертвуя всем во имя их общей, но единственной для каждого любви.
