Ей всегда было непонятно, почему некоторые люди преуменьшали значение внешности человека. В повседневной жизни она важна. Внешний вид отражает внутренний мир. Стиль одежды расскажет больше, чем глаза.
Рейчел сжала губы и стянула с себя галстук. Молчаливый протест. Против кого? Верно, против своих же правил.
Люди меняются, когда чувствуют дыхание смерти. Никто не остается прежним. И когда Джоан захлебывалась в собственной слюне, крови и пене, Симмонс осознала, что так и не жила. Ее могли похоронить пару лет назад, и ничего ровным счетом не изменилось бы. Да, каждый в какой-то степени влияет на историю и окружающих. Но девушка осознанно минимизировала это. И, может, настало время попробовать что-то новое? На время прекратить обдумывать каждое свое действие и немного выпустить ситуацию из-под контроля?
Рейчел тут же себя одернула. Не самое лучшее время: в университете всюду полиция, а перед ней стоит важная задача. Она прикрыла глаза. До начала занятий еще много времени. Бордовый галстук валяется на полу. Симмонс выдохнула, оправила черную юбку и повернулась к двери.
– Оливия, – позвала она. – Не могла бы ты… Накрасить меня?
Рейчел не знала, какого эффекта ожидала. Отражение в зеркале вполне узнаваемо. Просто хорошо отретушированная версия ее лица. Лив была бы не Лив, если бы не начала гадать, ради кого подруга это делает.
– Только не говори, что ты опять с Ричардом сходишься, – взмолилась она.
Драмы и интриги – лучшее средство от хандры для Шеферд. Ее глаза горели.
– Ни за что, – уверила Рейчел подругу. – Лив… Пообещай мне хотя бы попытаться не… – Она выразительно посмотрела на нее, очевидно намекая на произошедшее минувшей ночью.
– Я в порядке, – уже привычно отмахнулась она.
Все они в порядке, пока не остаются наедине с собой.
Раньше Симмонс думала, что все люди счастливы. Они улыбаются, много шутят. Ей казалось несправедливым, что несчастна лишь она. Но потом стало понятно, что счастье – еще одна маска. Но зачем натягивать ее на изможденное лицо по утрам? Зачем осыпать прохожих фальшивыми улыбками и заливисто смеяться над неудачными шутками? Счастье – иллюзия или притворство?
Хуже первой пары математики может быть только сеанс с психологом. Декан громко зачитала список имен. Рейчел Симмонс. Оливия Шеферд. Шон Беннет. Ричард Маккензи. Джеймс Холланд. Том Кроуфорд. Те, кто видел смерть Джоан. Их маленькая группа не изменилась. Почти.
Хотела бы Рейчел, чтобы психолог ей помог. Но она подсознательно понимала, к чему ведет каждый из вопросов. И так же неосознанно скрывала все отклонения от нормы.
Рейчел сидела на скамейке. Стена неприятно морозила ее лопатки сквозь тонкую ткань рубашки. Шон лениво склонил голову набок и прикрыл глаза. Джеймс нервно отбивал непонятный ритм пальцами по коленке. Он оглядывался и сжимал челюсти. Симмонс отчетливо видела, как на его скулах заходили желваки. Ричард погрузился в чтение книги. Том выглядел бледным, почти болезненным. Его глаза испуганно метались по лицам. В его кармане не было телефона. Щеки покрылись неровными красными пятнами, как это бывает у всех рыжеволосых людей при волнении. Похоже, прошедший день выдался для него непростым. Взлом административного сайта мгновенно обратил внимание полиции на его скромную персону.
По коридору эхом разносится стук каблуков декана. Несмотря на протесты полицейского, она распахнула дверь и оглядела студентов. За ее спиной раздается беспокойное: «Миссис Эдвин, туда нельзя».
– Добрый день, – быстро кинула она, беспокойно пробежавшись взглядом по уставшим лицам студентов. – Шон, пройди за мной.
На удивление, он даже не перечил. Поднялся, потянулся и нерасторопно вышел. Рейчел проводила его взглядом и не знала, на что надеется. Беннет так и не удостоил ее взглядом. Зато Джеймс мельком посмотрел на девушку. Стоило двери захлопнуться за его другом, он подался вперед.
– Что за хрень? – спросил он, будто она могла знать ответ.
Однако у нее всегда хорошо получалось маскировать отсутствие знаний.
– Скорее всего, это как-то связано с его отцом, – тихо ответила она.
Джеймс хотел сказать еще что-то. Он оценивающе посмотрел на девушку и прищурился. Сжал руки в кулаки. Сомневался.
– Что? – нетерпеливо спросила она.
– Потом, – бросил он, косясь на полицейского.
Изоляцию должны прекратить через несколько дней. Иначе им придется потребовать помощи, а это вызовет много вопросов у федералов. Из кабинета выглянула женщина. Ее тусклые каштановые волосы собраны в тугой пучок, а из-за толстых линз очков глаза выглядят непропорционально. Она тощая. Белая блузка чуть расстегнута, вырез открывает обзор на чуть дряблую кожу, обтягивающую грудину. Она сверилась с планшеткой и оглядела присутствующих взглядом. На пальце мелькнуло кольцо.
– Рейчел Симмонс. – Ее притворно мягкий голос вытянул студентку из размышлений. Рейчел вздохнула и поднялась на ноги. Как же ее тошнило.
