— До встречи, Лео!
Тот лишь рукой махнул и растворился в воздухе. Ну а они поскакали.
Рысь у манула-барсовока оказалась мягкая. Женька и раньше была довольна, а теперь пребывала в полном восторге, чем немало удивляла своего нового попутчика.
Ну да. Она повстречала некроманта. Еще одного. И, как Женька не испытывала отвращения к ауре смерти, сопровождавшей Кая, как она не ощутила даже толики неприятия к Лео, точно также она не собиралась сторониться Райда. Вернее, он ей нравился: и просто так, и поскольку не юлил, спрашивал то, что его интересовало, не жеманничал в отличие от нескольких придурков, пялившихся на Женьку из окошек карет и пытавшихся заговорить о какой-то ерунде вроде погоды. Уж что, а климат и его особенности в здешних местах волновали ее ничтожно мало.
— Но вы не одна из нас, — наконец, они остановились возле здания, которое Женька могла бы назвать обычным. В сравнении с украшенными башенками округлыми особнячками, находящимися по соседству, — точно. По высокой ограде вились лианы, напоминающие дикий виноград, но поражали ультрамариновыми и сиреневыми прожилками, идущими по угольно-черным листьям. Они же оплетали стены и даже конус крыши.
— Никакой мрачности, — заметила Женька, — даже неинтересно.
— Да? — Райд снова опешил. — А нам говорят, что светлые за полквартала обходят.
— Это уже проблемы фашистов недосдохших, — ответила Женька резче, чем собиралась. И громче. Поскольку прошедшая по другой стороне улицы женщина начала истово креститься и поминать единого и милосердного. — Ненавижу.
— Я чувствую, что ненавидите. Ярко, — Райд аккуратно убрал ее руку, почти схватившуюся за дверную ручку. — Давайте все же я. Привратник должен был покинуть место службы, когда Лео перестал жить, но…
Вместо ответа ручка — самый обыкновенный кругляш, вделанный в дверь, видоизменилась. Женька отчетливо увидела сжатый кулак, а затем пальцы пошевелились и сложились в кукиш.
— А это ты видал? Уйду я с поста, как же! Я еще вам пригожусь, — прямо сквозь дверь просунулось полупрозрачное лицо: вполне человеческое и нисколько не пугающее. Бесцветные глаза посмотрели на пришедших. Призрак показал некроманту язык. — Подумаешь, неприятность произошла, Лео и в таком состоянии — ого-го! И пока он здесь, я здесь тоже. А вы чего улыбаетесь, барышня? Нравлюсь?
— Конечно, — не стала отрицать Женька. — Правда, Кай описывал духа-охранителя несколько иначе.
— Иначе я тоже смогу, но потом, с кем-нибудь, кто заслуживает. А вы проходите! — дверь медленно бесшумно отворилась. — Друзья Кая — мои друзья. К слову, вас только и ждут. Совсем у тебя, Райд, Скай обленился, перекармливаешь, наверное.
— Он за такие слова может тебе голову откусить, — оскорбился за манула Райд.
— Ой, напугал ежа голой задницей! Простите, барышня.
Женька хмыкнула. Ее повеселило не само выражение, сорвавшееся с уст призрака (хотя его голос тоже звучал у Женьки в голове, минуя уши, она уже не обращала внимания на такую мелочь), а то, что оно удивительным образом совпало с выражением из ее мира.
— У вас ежи — такие маленькие колючие зверьки? — поинтересовалась она у Райда.
— Выстреливающие иглами с ядом, при приближении хищника.
Пожалуй, голым задницам, пугающим ежей в ее мире, повезло гораздо больше.
— Надо же! — донеслось до Женьки. — Ей нравятся призраки! И она не некромантка — вот же парадокс.
А вот дожидавшиеся их некроманты понравились Женьке не все. Вернее, одна некромантка совсем не понравилась. Женьку на глубинно-ментальном уровне раздражали люди, говорящие с подчеркнуто-аристократическим прононсом и пафосом. Она, еще не видя говорящей, уже нарисовала в воображении эдакую тюнингованную овцу: жертву пластической хирургии и силикона, с перекаченными губами и грудями, отчего кожа сползла и натянулась в верхней части головы и не только разгладила все морщины, но и оставила глаза в вечно удивленном округлом положении: как у какающей белочки из анекдота. На ногах у нее обязаны были быть подобия лабутенов ядовитой расцветки и формы типа копытцев.
И ведь не сильно и ошиблась, лишь слегка преувеличила.
— Знакомая Кая из другого мира? — вещала некромантка. — Да неужели. Я полагала, он вообще не интересуется противоположным полом. На меня ни разу не взглянул с мужицким вожделением.
«Ну не всех же привлекает образ стимпанковской (как их косплейщицы себе представляют) проститутки», — подумала Женька, оглядывая с порога и само помещение, и присутствующих.
Если бы она не махнула рукой на определение эпохи, то непременно пересмотрела свои представления в сторону двадцать первого столетия. Потому что лаборатории Лео ничем не напоминали каменные мешки, в которых алхимики варили зелья и пытались получить философский камень. Никаких чадящих факелов, свет давали многочисленные светильники, установленные под потолком. Огоньки, висевшие в стеклянных столбах, и не слепили глаз в отличие от электрических лампочек, и помещение не тонуло в полумраке.
