Лишенных дара людей темные маги не трогали. По крайней мере, если те сами не избирали путь жизнегубов, разбойников или кровавых наемников. О том знали все. Оскверненные даже детей учили: если потеряются или случится беда, а стражей поблизости не найдется, обращаться к некроманту, те, мол, никогда не отказывают в помощи. Гност сам слышал такое и с трудом сдержался, чтобы не налететь на глупую женщину разъяренным коршуном. Извозчик же мог чувствовать себя в полной безопасности. Ну разве лишь от ауры смерти ему поплохело бы, как и его коням — от присутствия жуткого зверя. Впрочем, Гност уже сомневался в том, что обычным людям есть до тьмы дело, они сами уже давно стали одержимы тьмой. Будь иначе, свергли бы и короля, и темную погань!
— Проклятая страна, — в отчаянии процедил Гност, — но я покараю вас, нечестивцы! — С этими словами он открыл саквояж и произвел все необходимые манипуляции.
Артефакт запылал чистейшим белым светом. Глядя на него, у Гноста заслезились глаза — не по причине оскверненности, свечение не доставляло ему неприятных ощущений, а из-за осознания величия и совершенства происходящего. С воплем боли рухнул на обочину возчик. Кони, лишившись всякого сдерживания, помчались вперед (их же преследовал хищник), но это было совершенно неважно: Гност верил, что господь не оставит его, а значит, карета не перевернется. Дорога прямая — доедет, куда нужно, а ближе к городу кони устанут и остановятся.
Снова глянув в оконце через некоторое время, светлый маг убедился, что некромант отстал. Наверное, как и мужлан, свалился в кусты, на потеху своему зверю. Скорее всего, тот уже лакомится мясцом бывшего хозяина. Выдохнув с облегчением, Гност развалился на удобном сидении и мысленно вознес господу благодарственную молитву, но так ее и не закончил. Кони остановились столь резко, что его кинуло вперед. Маг ударился лицом о грубую ткань сиденья, расположенного напротив установленного. Из носа потекло теплое, на языке возник отвратительный привкус металла. Дверь рванули так, что едва не выломали. В проеме возник злой и отвратительный некромант. Был он страшен, как и положено некроманту. Верхнюю часть лица скрывала явно наскоро повязанная тряпка, от которой разило каким-то настоем, похоже, травяным.
— Идиот… не помогает же, — осклабился Гност. — Но я готов сотрудничать.
Он рассчитывал выиграть время: артефакт все еще работал, и боль, испытываемая некромантом, вскоре должна была погасить его сознание, ну а уж с бессильным бесчувственным врагом Гност расправился бы с легкостью. Однако тот отвечать не стал, вообще не проронил ни звука. Из его ладони вырвался луч ослепительной тьмы, за плечами стала сгущаться тень, и это было последнее, что видел Гност в этой жизни.
…Тьма обволакивала его мягко, наполняя душу покоем. Райд плыл в ней, как в теплой воде. Будто, как в детстве, лег на нее и позволил течению нести, куда уж ему вздумается. Но вот тьма встрепенулась и стала… нет, не истончаться сама, а выталкивать его. Возникли первые ощущения, и были они неприятными. Глаза болели, словно в них даже не песка сыпанули, а стеклянную крошку. Сотни острых кристалликов впивались в них, и боль нисколько не ослабела с уничтожением артефакта и его создателя.
— Скверно, — прошептал Райд.
Пожалуй, долго он этого не вынесет. Впрочем, он думал точно также, когда татгла едва не оставила его без руки, вырвав из плеча немалый кусок, еще и изрядно плеснула яда в рану. Райд тогда дошел лишь с помощью ругани и осознания, что не сделай он этого, все его старания пойдут прахом. Татгла ведь умудрилась запутать и завести в чащу троих подростков. Не вышли бы они к людям, сгинули без провожатого, пусть и никчемного в отношении защиты, но хотя бы верно ощущавшего направление до ближайшего людского жилья. Однако все же… если это не прекратится, если он ослепнет, то лучше…
Додумать не позволил Мриз — ткнулся в руку холодным мокрым носом, а затем принялся вылизывать голову (где шерсти много) шершавым языком. Почувствовал слабину, пухлик. Впрочем, Райд не рассердился. Деятельное участие зверя разогнало уныние.
— Встаю.
Сначала на четвереньки. Как же отвратительно не видеть! По идее, тьма могла бы и поддержать, взяв на себя необходимость ориентации в пространстве. Ему рассказывали, многих некромантов так «поддерживают» во время тяжелых ранений. Вот только либо Райду досталась строптивая тень, которой сам он не нравился, либо слишком паникует. Боль никому не нравится. Некоторые светлые — не в счет. Большинство из них предпочитает доставлять боль другим, кормя свое ненасытное божество и упиваясь чужими страданиями. Как мразь, которую Райд уничтожил, заодно и отомстив за смерть коллег. Радоваться впору — справился же несмотря ни на что, — а он нюни распустил, даже от своего кота не отмахивается.
— Мриз… — шикнул на зверя Райд.
