Магов темных всегда рождалось меньше, чем светлых, и они же приносили намного больше пользы. Если, конечно, мерить пользу поступками и трудом, а не стихоплетством, рефлексиями, размышлениями о всем сущем и прочей говорильней. Вот неоскверненные светлой заразой люди при власти и блюли интересы своих стран, с удовольствием привечая беглецов и даже обеспечивая жильем и средствами на первое время. Разумеется, не просто так по доброте душевной, а за услуги и службу в будущем. Ну, а кроме этого Лео приблизительно представлял, кто стремился пересечь границу. У некромантов не случается предвидений, их «пророческий дар» основан на логических построениях, не более, им даже сны не снятся. Однако в этот раз и лишь для него было сделано исключение. Кем? Лео об этом не имел никакого понятия и не слишком стремился узнавать.
— Только бы наши пограничники не ударили, — прошептал он вслух: вдруг услышит и поможет кто-то из благоволящих ему существ тонкого мира не-жизни.
Лео не верил в духов удачи. Но разве то повод духам удачи не верить в него? Почувствовал же он нечто неясное и неосознаваемое, заставившее выбежать из трактира в середине ночи и, запрыгнув в седло, нестись к границе? Предчувствие, которого и быть-то не могло! И оно случилось с ним раньше, чем к тому же трактиру подошел Глот — старый… можно сказать друг (учитывая скольким был Лео обязан), и один из лучших шпионов королевства в империи. Он лишь и успел сказать несколько слов: «Сегодня. Ночью. Меж пятнадцатым и двадцатым». Наверняка, немало удивился тому, что некромант одет и во всеоружии. Лео ему лишь кивнул, уже вскакивая на Мрыся, и сорвался с места, ничего не объяснив. Ну да ладно. Главным было то, что Лео не успевал.
Еще один шар приземлился где-то совсем близко: за рощей. Дико закричала лошадь. Грохот, треск. Лео шепнул заветные слова и Мрысь понесся еще быстрее: огромными скачками на очень долгие мгновения зависая над землей и выкидывая вверх задние лапы. Если бы Лео обернулся, то увидел длинный пушистый хвост, словно крыло опиравшийся на воздух, но ему было не до этого. Он сильнее пригнулся к шее Мрыся, когда внесся в рощу, чуть ли не вжался в черно-серебристый мех, оберегая лицо и уповая лишь на то, что барсовоки отлично видят в темноте.
Сверху спикировала «звезда», вспахала землю у самых ног Мрыся, но тот только сощурился от яркого света. Хвост изогнулся, ударив Лео по лодыжке, когда барсовок заложил крутой вираж, чудом миновав воронку от магического шара. В следующий миг он прыгнул, и… время остановилось. Во всяком случае, Лео показалось, будто зверь висел в воздухе невероятно долго. Внизу плеснула дуреха-рыбина, рябь прошла по темной воде. Стоило лапам зверя достигнуть суши, закричали-забились кони, не выносящие ни странных хищников, ни некромантов, тех создавших. Лео соскочил с седла еще до того, как Мрысь остановился. Каблук поехал в бок на размякшей земле, Лео взмахнул руками, восстанавливая равновесие. То, что произошло непоправимое, он понял еще до прыжка Мрыся.
Хранители границы сплошь в черных с серым подбоем плащах и в остроконечных шляпах, с которых стекали струйки воды, стояли вокруг развороченной кареты. Магический шар попал в нее уже после перехода границы. И, скорее всего, случайно: били в лошадей, по дороге, по воде. Даже в Лео едва не попали. Вот только кони бились при виде Мрыся и его самого — усталые, но живые, а от кареты почти ничего не осталось… и никого.
В отдалении валялся и шипел синеватыми искрами один из пограничных столбов с меткой «семнадцать». Были повалены «шестнадцатый» и «пятнадцатый». В «двадцатом» зияла брешь. Не иначе мразь, выпускавшая магические шары, страдала прогрессирующим косоглазием. Лео уже было собрался подойти к пограничникам, когда до плеча словно дотронулся некто невидимый, неслышный никому кроме Лео свист достиг ушей.
Он резко повернулся. Со стороны империи спешили три стражника в — кто бы усомнился! — плащах светлых.
— Отдайте нам убитых! Они принадлежат Свету! — стоило приблизиться, возопил правый из них хорошо поставленным высоким голосом. Таким песни в трактирах петь — самое то и платят получше нежели рядовым воинам. Вот только фанатичные светлые мрази всегда предпочитают служение добру (как сами его понимают) честному заработку. — Не препятствуйте нам, и никто не пострадает!
«Как бы не так», — подумал Лео, замечая едва заметно, но все-таки светящиеся нимбы вокруг голов светлых стражников. Пограничников ли?.. В этом с каждым мгновением крепли сомнения.
Пограничники — люди долга и правил — никогда не шли бы напролом, не ставя ни в грош тщательно охраняемую границу. Они остановились бы на своей земле и вели переговоры, пользуясь заклятиями типа «глас издали». А этим было все равно. И нимбы вокруг голов — верный признак магии далеко не охранного рода.
