Пограничники первостепенной задачей ставят задержание нарушителей, а вовсе не их смерть заведомо опасными способами, к каковым и относятся магические шары, способные привести к пожарам и смертям невинных, прочему ущербу на территории другого государства, что подразумевает возникновение всяческих проблем. Хорошо, если они ограничатся лишь нотами протеста и требованиями возмещения ущерба. А если нет?
Пограничники, препятствующие нарушителям границы, — в своем праве и должностных обязанностях. Пограничники, убившие нарушителей границы пусть даже не на своей земле, — в общем-то, тоже в своих правах, пусть и балансируют на грани межгосударственного скандала. Но «пограничники», наплевавшие на границу, легко ее миновавшие и предъявляющие права на тела убитых — это наемные убийцы, которым нужны доказательства выполнения заказа. К наемникам Лео относился настолько скверно, насколько возможно. Их, как и работорговцев, шантажистов и грабителей, он за людей не считал. Потому что человек ничего общего не имеет с тварью о двух ногах, убивающей или неволящей совершенно посторонних, незнакомых и не причинивших лично ей никакого вреда людей.
А еще пограничники не нападают первыми на таких же, как они, стражников пределов.
Нимбы вокруг голов наемников вспыхнули одновременно. У того, что говорил, в руке начало разгораться пламя. Однако Лео не собирался ждать, когда оно подрастет и сформирует магический шар.
Он скинул капюшон. Чуть обожгло кончики пальцев. Магия смерти вырвалась почти без его желания. Впрочем, кого он собрался обманывать?! Желания убить было хоть отбавляй.
— Только посмейте напасть, скоты фанатичные, истлеете заживо, даже червям поживиться нечем будет! — разнеслось по округе, а ведь Лео даже рта не открывал, тем паче не намеревался кричать или просто говорить. Временами его эмоции и помыслы принималась озвучивать его же сила, и… не сказать, чтобы ее голос был приятным. Глубоким, обволакивающим, красивым даже — да. Но навевающим жуть, заставлявшую замирать дыхания и сердцебиения.
Расстояние было еще приличным, вряд ли имперцы разглядели выражение лица Лео или заметили темные сгустки силы, вырвавшиеся из ладоней. Ночь вокруг — с чего бы? А вот услышали — точно. Они затормозили столь резко, будто налетели на невидимую стену. Нимбы вокруг голов потухли, вначале ярко вспыхнув и изрядно опалив кожу. Крики боли этих тварей зазвучали лучше всякой музыки, пусть Лео и не любил лишней жестокости. Один грохнулся на задницу, а затем начал отползать спиной вперед, пока не нашел мужества развернуться и задать стрекоча, догоняя куда более расторопных и резвых подельников.
— Мрази, — прошипел Лео. — Будьте прокляты!
Кто-то из пограничников сдавленно охнул, но, когда Лео обернулся, все стражи стояли с одинаковыми серыми пасмурными лицами. У одного, самого молодого из них, лицо отдавало нездоровой зеленью, но не Лео было упрекать его в нестойкости. Уж больно зрелище было неприятным. Осознание случившегося и невозможность что-либо исправить кромсало Лео изнутри тупым ножом.
Измученная серая пара больше не кричала и не билась, несмотря на инфернальный ужас в лице Мрыся, растянувшегося на земле и прикрывшего кошачьи глаза. Кони роняли в пожухлую траву клочья пены, дико таращили черные глаза, но не пытались сдвинуться с места. В шагах трех позади них валялась на боку карета. В крыше зияла дыра, оставленная магическим шаром. Странно, что не сгорела полностью, видать, была обработана специальными чарами.
«Жаль, от взрыва чары не уберегли», — подумал Лео, впрочем, он не знал заклятий защиты и никогда не слышал о возможности уберечься от прямого попадания магического шара.
Взрыв, произошедший внутри кареты, разметал вещи, какие-то тряпки… и почти не повредил тела — словно в насмешку. По крайней мере, Лео ожидал увидеть кровавое месиво, в котором не разобрать кто есть кто.
— Ублюдки… — прошептал самый молодой пограничник.
Лео кивнул, процедив сквозь зубы:
— Они и есть.
— Били по нашей земле!
— Можно подумать, кто-то из числа королевских чинуш, ублюдков никак не меньших, чем светлые имперские мрази, разродится хотя бы нотой протеста, — со злостью в голосе сказал еще кто-то. — Да они даже королю не доложат: инцидент на границе, подумаешь, он ведь уже разрешился…
Лео кивнул снова. Он был согласен с не особенно патриотичными словами незнакомого пограничника с пересекавшим правую щеку глубоким шрамом и отметиной едва не состоявшейся смерти на тонком теле, невидимом лишенным дара людям, и тогда же решил, что сам напишет Его Величеству, а то и расскажет при оказии о произошедшем. Потому что светлую империю нужно осаживать: она со своей борьбой за воцарение добра и света в конец ошалела и отчаянно катится во мрак. Причем настолько непроглядный, что до него далеко любой темноте, даже той, что поджидает на изнанке реальности.
