Бен-Рой пытался придумать колкий ответ, что-нибудь такое, чтобы по крайней мере позволило уйти, сохранив достоинство, однако в голову ничего не пришло. Он кивнул помощнику, и детективы направились к выходу. Но на пороге Зиски внезапно обернулся.
– Геннадий, что конкретно вы делали для корпорации «Баррен»?
Это был ход наугад, как раньше вопросы Бен-Роя о Воски из Армении. Но в отличие от шефа Дову повезло больше – он, кажется, застал Кременко врасплох. Всего на секунду-две глаза у сутенера широко раскрылись, губы сжались плотнее. Вопрос пробил его защиту до самого нерва. Но он тут же взял себя в руки.
– Обожаю ее! – Он расплылся в улыбке. – Такая вздорная милашка. Если бы я был сутенером, коим, как нам всем известно, я не являюсь, она бы на меня славно потрудилась.
Он осклабился, покосился на Зиски, поцеловал кончики пальцев и провел вверх-вниз по наколотому на руке влагалищу. Однако это была бравада. Он явно струхнул. Здорово струхнул.
Когда детективы шли по тюремному коридору, Бен-Рой обнял помощника за плечи.
– Молодец! – похвалил он.
Когда Халифа возвратился в Луксор, было далеко за полдень. В этот час жители прятались от жары в домах, и на улицах было необыкновенно тихо и спокойно. У пересохшего фонтана на привокзальной площади компания стариков, прикрыв от солнца головы платками – шаалами, играли в сигу. По Шарья аль-Махатта под цокот копыт в надежде подхватить седока туда-сюда моталась коляска. А в остальном место словно вымерло. Халифа купил фруктовый сок с ароматом манго и, устроившись на ступенях вокзала, сделал пару звонков. Прежде всего домой – проверить, как себя чувствует Зенаб. Прошлой ночью она спала хуже обычного и теперь дремала под присмотром дочери. Затем к Мохаммеду Сарии в полицейский участок. Шеф Хассани явно вступил на тропу войны – рвал и метал по поводу появившихся в городе плакатов, обвиняющих полицию в некомпетентности и коррупции. Отсутствие Халифы он не заметил и о нем не спрашивал. Садек не выполнил угрозу и не связался с ним. Пока не выполнил.
– Окажи мне услугу, Мохаммед, – попросил Халифа. – Если есть минутка, пробей семью из Старой Курны. Фамилия эль-Бадри. Если кто-нибудь из семьи остался в живых, то после того, как деревню снесли, их должны были переселить в эль-Тариф.
– Хочешь узнать что-нибудь конкретное? – уточнил Сария.
– Дело давнее, там были три брата и сестра. Одного из братьев звали Мохаммед, сестру – Иман. Все давно в могиле. Меня интересует, не остались ли у них родственники. Никакой срочности, займись, когда будет время.
Сария обещал все сделать, и они разъединились. Еще с минуту Халифа допивал сок и смотрел, как по кругу привокзальной площади едет туристический автобус фирмы «Травко». В окна смотрели бледные, усталые пассажиры. Халифа бросил пустую картонку в урну и направился на Западный берег, в Долину царей. Если неизвестные сочинители плакатов оказали ему любезность и отвлекли начальство, надо было этим воспользоваться.
Долина царей – неправильное название. Древний некрополь – пристанище не только фараонов. Там нашли последний приют царицы, принцы и принцессы, знать и царские животные. К тому же это не одна долина, а скорее две разветвляющиеся вади: хорошо известная Восточная долина, где находятся все главные царские захоронения, включая гробницу Тутанхамона, и более широкая по сравнению с ней Западная долина, или Долина павианов. Последняя не так популярна и менее посещаема. Она представляет собой погребальный коридор, начинающийся неподалеку от входа в свою знаменитую соседку и уходящий прихотливыми изгибами в горы.
Переправившись через реку, Халифа проголосовал на дороге и подъехал к стоянке автобусов на пересечении двух долин. Немного постоял, глядя на щит на обочине шоссе, рекламирующий новый музей в Восточной долине. Слоган корпорации «Баррен» гласил: «Ценить прошлое Египта, содействовать будущему Египта». Халифа щелчком выбросил сигарету и повернул в западную ветвь некрополя.
В отличие от нескончаемой толкотни туристов в соседней долине здесь было пусто и безжизненно. Голый проспект из ослепительно белого известняка венчали скалистые вершины и окутывала плотная, удушливая тишина пустыни. На утесе у входа в долину стоял ветхий дом смотрителя, чуть дальше – более солидное строение под сводчатой крышей, где некогда жил египтолог Джон Ромер. Кроме этого, были только два ржавых знака, указывающих путь к гробницам Аменхотепа III и Эхнатона. И больше ничего. Только камни и пыль да мимолетное, почти неуловимое движение на лике горы. Если бы вместе с Халифой здесь прогуливался древний египтянин, он бы не заметил много отличий от того, как выглядела и какое впечатление производила эта долина в его дни.
