Однако если этого не сделать, можно упустить возможные связи. Существенно важные связи.
Бен-Рой колебался между необходимостью находить ответы и нежеланием давить на друга. Дилемму разрешил сам Халифа.
– Ты можешь прислать мне больше информации? – спросил он.
– Ты в самом деле хочешь, чтобы я прислал тебе больше информации?
– Почему бы и нет? Будет только содействовать укреплению арабо-израильских отношений.
На этот раз Бен-Рой улыбнулся.
– Утром кое-что отправлю, – сказал он. – Но буду признателен, если это останется между нами.
– Конечно. Только обращусь с воззванием по национальному телевидению, а в остальном – молчок.
Бен-Рой снова улыбнулся. Через что бы ни пришлось пройти Халифе, он остался прежним. Потрепанным судьбой, но таким же, как раньше.
– Есть возможная зацепка, – продолжал египтянин. – Один английский ученый, по моим сведениям, занимался Пинскером. Будем надеяться, он сумеет заполнить белые пятна. В настоящее время читает лекции на нильских круизных теплоходах. Я проверил его расписание. Завтра во второй половине дня теплоход прибывает в Луксор. Перемолвлюсь с ним словечком, послушаю, что он скажет.
– Глубоко признателен.
– Нет проблем.
– Правда, глубоко признателен.
– Правда, нет проблем.
Говорить больше было не о чем, во всяком случае, по делу, и они замолчали. Бен-Рой шел по набережной, Халифа смотрел на семейные снимки в витрине фотомагазина «Фуджифильм» на углу Эль-Медины и Эль-Махди в Луксоре. Обоим почему-то не хотелось прерывать разговор.
– Как Зенаб?
– Как Сара?
Они одновременно задали вопрос и извинились.
– Давай ты первый, – предложил израильтянин. – Как Зенаб?
– Нормально, – ответил Халифа и тут же добавил: – Неправда, совсем не нормально. Плохо спит, видит кошмары, просыпается в слезах. Тяжело переживает смерть Али. Мы оба тяжело переживаем.
Бен-Рой пытался найти слова утешения, но ничего не приходило в голову, что бы не показалось слишком легковесным.
– Сочувствую, – пробормотал он.
– Такие дела, – сказал египтянин. – Ничего, справимся.
На одной из фотографий был изображен подросток примерно возраста Али. Он строго смотрел в объектив. Халифа остановил на нем взгляд, затем отвернулся и продолжал путь.
– Как Сара? – спросил он. – Она-то, надеюсь, в порядке?
– В порядке. – На самом деле она накануне вечером приболела, но это казалось такой мелочью по сравнению с тем, что пережил Халифа, что не стоило упоминать.
– Ребенок?
– С ним все хорошо. Спасибо, что спросил.
Мужчины снова замолчали, радуясь, что они есть друг у друга, и понимая, что не нужно говорить об этом вслух. Халифа прошел мимо английского ресторана «Падлдак» и здания службы безопасности Луксора. Бен-Рой остановился у отеля «Краун-плаза» понаблюдать за танцующими – в этот субботний день там под музыку из огромных колонок кружились две дюжины пар – пожилые и молодые, хорошие танцоры и не очень. Когда он проходил здесь в другую сторону, они изображали что-то вроде сальсы. Теперь из колонок неслась мелодия вальса.
– Что это у тебя там за музыка? – спросил Халифа.
Бен-Рой объяснил.
– Мне нравится, когда люди танцуют на улице, – сказал египтянин. – В Египте так не принято. Если не считать духовных танцев зикр и танцев во время революций. Мы всегда танцуем во время революций.
– Терпеть не могу танцевать – ответил Бен-Рой. – В слоне больше чувства ритма, чем во мне.
Халифа усмехнулся. Не очень весело, но все же усмехнулся.
– А Зенаб все время танцевала, – добавил он после паузы. – В нашей старой квартире. Я приходил из участка, она ставила кассету Амр Диаба на полную громкость и скакала по всем комнатам. Любила танцы. Теперь не любит. Грустно.
Бен-Рой опять отчаянно подыскивал, что бы такое сказать, – ободрить товарища, но не показаться банальным или слащавым. Сара бы нашла нужные слова. Ей в таких ситуациях помогает врожденное чутье, и она знает, что говорить. Дар, которым, несмотря на самые лучшие намерения, Бен-Рой не обладал. Он помычал, а потом выпалил:
– Наступит день, и она снова будет танцевать! – Он еще не закончил фразу, но уже понял, что сморозил глупость. Слова прозвучали, будто название какой-то дерьмовой песенки. Не лучше ли было просто помолчать?
– С Божьей помощью, – только и ответил египтянин.
Они еще некоторое время не разъединялись. Поговорили о пустяках, а Бен-Рой, внутренне содрогаясь от своей бестактности с танцами, ломал голову, как бы сказать Халифе, что он искренне за него переживает. Потом, когда разговор закончился и он шел по набережной, рассеянно поглядывая на яхты и катера и ощущая себя самым бесполезным другом на свете, его вдруг осенило – он понял, как назвать новорожденного. Бен-Рой несколько раз произнес про себя имя, дал ему отлежаться в сознании и позвонил Саре спросить, что думает она.
– Великолепная идея, – ответила Сара. – Но что, если родится девочка?
На это у него ответа не нашлось. Но он подозревал, что ответа и не требуется. В глубине души Бен-Рой не сомневался, что родится сын. Он это просто знал.
