– Нет, нет, нет. – Когда англичанин мотал головой, его отвислые щеки тряслись. – Это рудник. Особенный рудник. Основной источник золота фараонов Нового царства.
Мурашки предвкушения стали сильнее. Согласно заметкам Бен-Роя Ривка Клейнберг читала статьи о золотоносных шахтах.
– Ничего о таком не слышал, – сказал он.
– И вряд ли услышали бы, если специально не интересовались древнеегипетским материаловедением. Честно говоря, я сам об этом мало что знал, пока не занялся изучением личности Пинскера. А когда наткнулся на тему лабиринта, почитал кое-какую литературу, чтобы восполнить пробел. Эта шахта затмевает все другие. Все, что найдено в гробнице Тутанхамона, коллекция из Тель-Басты, украшения Яххотеп, захоронение Джехути, – очень велик шанс, что, глядя на эти сокровища, вы смотрите на золото, добытое в лабиринте. Если верить Геродоту, это настоящий подземный город.
– И Пинскер искал эту шахту?
– Конечно, искал, – кивнул Гирлинг. – Это занятие стало для него чем-то вроде наваждения. Не представляю, где он узнал о лабиринте, но с момента приезда в Египет постоянно отлучался в Аравийскую пустыню его искать. Его страсть была связана с тем, что он по профессии горный инженер. В архиве Бреккена хранится его письмо. Джозеф Бреккен воевал вместе с Пинскером, а в двадцатые годы был профсоюзным активистом. В письме Пинскер снова и снова возвращается к лабиринту, говорит, как было бы хорошо его отыскать. Его интересовало не столько золото, сколько технологии древних. В эпоху, когда в Египте каждый второй мошенник охотился за фараонами и сокровищами, Самюэл Пинскер мечтал получить знания о пролетариях. Истинный ученик Маркса. Ага, кавалерия на подходе!
Появился официант с подносом на кончиках пальцев. Он поставил перед Гирлингом «Пиммс», а перед Халифой, хотя детектив ничего не просил, стакан воды со льдом.
– Пьем до дна! – провозгласил англичанин, поднес стакан к губам и одним махом опустошил треть содержимого. При этом его дряблая шея тряслась и раздувалась, как у пеликана. Халифа пригубил воды и порадовался, что официант о нем позаботился. Несколько секунд мужчины молчали. Затем Гирлинг продолжил:
– «Так глубоки его шахты, так многочисленны галереи, настолько запутанна сеть коридоров, что, вступив в его чертог, человек совершенно теряется. Сам Дедал был бы сбит с толку». – Гирлинг сделал новый щедрый глоток напитка и поставил стакан на выпуклость живота. – Это описание лабиринта Геродотом. По крайней мере в моем пересказе, поскольку я не могу воспроизвести текст дословно. Место настолько изобиловало золотом, что его можно было срезать со стен ножом пластами, словно от куска мяса. А когда рабы выбирались на солнечный свет – если им суждено было выбраться, – их волосы сияли от золотой пыли, словно горели огнем. Да, Геродот был не из тех, кого тянуло на преуменьшения.
Гирлинг поболтал веточкой мяты в том, что осталось в стакане от «Пиммса». Халифа последний раз затянулся сигаретой.
– Лабиринтом это место называли только греки, – продолжал англичанин. – У египтян такого понятия не существовало. Их название прозаичнее: «шемут нет везир» – коридоры Осириса. Ведь Осирис был богом подземного мира.
Шемут нет везир что-то смутно напомнило Халифе, но только смутно. Несмотря на то что его всегда влекло прошлое страны, горное дело древних не относилось к тем областям, которые его особенно интересовали.
– Геродот – единственный источник, из которого нам известно об этой шахте? – спросил он.
– Нет, нет, о ней упоминается в разных источниках. – Гирлинг снова помешал в стакане веточкой мяты, вынул и, наклонившись вперед и причмокнув, всосал в себя порцию «Пиммса». – Не буду хвастать, что являюсь специалистом по данному вопросу, но могу сказать, что пассаж о лабиринте есть у Диодора Сицилийского. Он описывает, как в лучшие времена в лабиринте трудились десять тысяч рабов и добывали столько золота, что оно могло перевесить слона. Помнится, у Агатархида есть упоминания о лабиринте. Плюс египетские тексты, которые, поскольку они именно египетские, более туманны и дают больший простор для толкований.
Он бросил мяту в стакан, допил остатки «Пиммса», опять извлек платок и провел по рубашке и брюкам, на которых проступили точечки влаги. У бассейна женщина громко вопрошала, куда Янина подевала крем для загара. По реке приближался туристический теплоход, на крыше которого было написано не вполне удачное название – «Новый Титаник».
