– Вон толпа америкосов, – без малейшей почтительности продолжает Надя, – вон тот чудик – явный японец… видите, какие глаза себе нарисовал? У каждой нации свои комплексы… И вот мы валяем дурака в несуществующем ресторане, за бокалом воображаемого спиртного, сотни компьютеров жгут энергию, процессоры греются от натуги, телефонные линии перегоняют мегабайты бессмысленной информации…
– Информация не бывает бессмысленной.
– Да, пожалуй, – Надя бросает на меня быстрый взгляд. – Скажем так – неактуальной информации. И все это – новая эра мировой технологии?
– А чего ты ожидала? Обмена файлами и разговоров о частоте процессоров? Мы ведь люди.
Надя морщится.
– Мы люди новой эпохи. Виртуальность может изменить мир, а мы предпочитаем гримировать её под старые догмы. Нанотехнология, используемая для имитации выпивки – это хуже, чем микроскоп для забивания гвоздей…
– Ты – «александровка», – догадываюсь я.
– Да! – с лёгким вызовом отвечает Надя.
Александровцы – последователи одного писателя-фантаста из Питера. Они не то выступают за сращивание человека с компьютером, не то ожидают от виртуальности каких-то немыслимых благ.
– Так что же ты делаешь в этом бессмысленном заведении? – спрашиваю я.
– Ищу Дибенко. Мне очень хочется спросить его… так ли он все представлял? Правильно ли происходящее, с его точки зрения.
– Понятно. Но неужели тебе не нравится это место?
Надя пожимает плечами.
Я протягиваю руку, касаюсь её лица.
– Тепло руки, терпкость вина, прохлада вечернего бриза и аромат цветов, плеск тёплых волн, луна в небе и колкий песок под ногами, – неужели тебе не нравится все это?
– Для этого существует реальность, – она смотрит мне в глаза.
– А часто ли все это совпадает в реальности? Здесь достаточно открыть дверь, – я киваю на неприметную дверку в «японской» части ресторана, – и все окажется на месте. А тебе никогда не хотелось холодным осенним утром стоять на опушке леса над обрывистым берегом реки, пить горячий глинтвейн из пузатого бокала… и вокруг никого…
– Хозяин этого ресторана – романтик, – говорит Надя.
– Конечно.
– Леонид, всё, что ты назвал – правильно. Но этим удовольствиям – место в реальности.
– Реальность не столь доступна.
– Как и глубина, Лёня. Я не знаю, откуда ты берёшь деньги для постоянных визитов сюда, да и не моё это дело. Но миллиарды людей никогда не были в глубине.
– Миллионы людей никогда не видели телевизора.
– Виртуальность не должна быть эрзацем реальности, – убеждённо говорит Надя.
– Да, конечно. Превратим нищих и убогих в накопители информации, станем импульсами в электронной сети…
– Леонид, ты знаком с учением александровцев лишь понаслышке, – убеждённо говорит Надя. – Посети как-нибудь нашу церковь.
Пожимаю плечами. Может быть и побываю. Но в глубине много интересных мест. На все не хватит жизни.
– Я пойду, – Надя встаёт. Бросает на стойку бара монетку. – У меня ещё полчаса сегодня… надо посетить пару мест.
– В поисках Дибенко? – киваю я. – А может быть – тёплый песок, гавайский пляж и красное чилийское?
Надя улыбается.
– Лёня, это уже не будет работой. Вечерний пляж и вино… захочется продолжения. А виртуальный секс забавен, но только если сидишь дома, в запертой комнате. Я вошла с работы. Шесть компьютеров в комнате, все заняты. Представляешь, какое зрелище я буду представлять для коллег?
Она предельно откровенна и умна. Хорошая девочка. Дай бог, чтобы и в реальности Надя была такой же смышлёной и открытой.
– Тогда – удачи, – киваю я.
– Спасибо, таинственный незнакомец, – Надя наклоняется и чмокает меня в щеку.
– Лёня, маркер! – шепчут булавки на моих плечах.
Достаю платок-вирусофаг и стираю помаду со щеки. Грожу Наде пальцем:
– Я предпочитаю оставаться таинственным, девочка.
Кажется, она растерялась. Однако ей хватило выдержки, чтобы развести руками и неторопливо удалиться.
Блин. Испортила песню, дура!
Так хорошо поговорили…
Залпом осушаю бокал и щёлкаю пальцами подзывая бармена.
– Джин-тоник, один к одному!
Бармен морщится, но смешивает требуемое. Блин. Заказать что ли, текилы с томатным соком – какую рожу он скорчит?
– Лёня?
Оглядываюсь.
Мой друг-оборотень стоит рядом. Белый костюм, лакированные туфли, чуть старомодный галстук. Лицо чуть напряжённое.
– Привет, Ромка. Садись.
– Что за девица?
– Ничего интересного.
Мы, дайверы, всегда немножко параноики. Что поделать.
Слишком много желающих узнать наши реальные имена.
Оборотень шумно втягивает воздух, хмурится:
– Она пыталась тебя пометить!
– Я знаю. Не беспокойся, это просто журналистка.
Ромка садится, кивает бармену. Тот корчит жуткую рожу – но подаёт ему гранёный стакан, наполненный «Абсолютом-пеппер». Мне даже смотреть тяжело, как Роман пьёт. А он, слегка морщась, вытирает рот и возвращает стакан.
Может быть, он в реальности – алкоголик?
Не знаю.
Мы таимся друг от друга точно так же, как от врагов. Мы слишком ценный товар. Глубоководные рыбы, мерцающие колдовским светом уроды, которых мечтает попробовать каждая акула.
– Ты донёс яблочко? – спрашивает Роман.
– Все в порядке, – откидываю полу пиджака, хлопаю по карману рубашки, где лежит дискета. – Товар на месте.
