Это значит – все. Значит – я не успел.
Я поднимаюсь, иду на Алекса. Сердце уже не бьётся в груди, но что мне до того. Я дайвер. Единственный враг глубины, страж между мирами, тот, кто должен был успеть. Я привык жить без сердца. Меня так просто не убьёшь.
Зал за спиной ревёт, аплодирует, свистит, топает ногами.
– Я сделал тебя, – говорит Алекс, опуская винчестер.
Из-за его спины выходит Вика. Протягивает вперёд руку – в ладони жирный серый пепел.
– Я нашла ту звезду, – шепчет она. Разжимает ладонь.
Пепел, кружась, стекает на пол.
И тогда я умираю.
Проснувшись, я жадно глотаю воздух. Уже рассвело. Воздух пьяняще свеж. Вика спит, прижавшись к моему плечу, зябко съёжившись.
Хороший сон мне приснился…
Как там в анекдоте про Фрейда… «Знаешь, доченька, бывают и просто сны…»
А вообще-то, говорят, что спать в виртуальности – плохая примета.
– Вика… – я трогаю её за плечо, она вздрагивает, но не просыпается.
Встаю, укрываю её краем одеяла. Фонарь на траве потух, догорел. Иду в домик.
Он маленький, там всего одна комната – роскошная спальня, ванная, туалет и кухня. Достаю из холодильника сливки, сыр, паштет. Варю кофе на маленькой плите, делаю бутерброды, складываю все на маленький поднос, иду обратно к Вике.
Она ещё спит.
Глубина-глубина, я не твой…
Что ж, неплохо отдохнул. Три часа дня.
Я сходил в ванную. Привёл себя в порядок, даже зубы почистил, стянув шлем и зажав его под мышкой. Вернувшись в комнату, достал из холодильника банку лимонада, йогурт, кусок колбасы. Дурацкий набор, но какая разница, что я буду есть в реальности? Лишь бы набить желудок.
Та Вика, что на дисплее компьютера, тоже дремлет. Я почувствовал лёгкий стыд, стыд перед программой, которой изменяю с человеком.
deep Ввод.
Глажу волосы Вики – почти настоящей Вики. Шепчу:
– Пора вставать…
Она просыпается. Недоуменно смотрит на меня, потом улыбается.
– Спасибо.
– За что?
– Ну… я так здорово отдохнула. Нечасто получается…
– Я принёс завтрак, – говорю я.
– Это моя обязанность, – с деланным недовольством вздыхает Вика. – Спасибо, Леонид.
Пьём кофе, едим бутерброды. Где-то далеко в лесу звенит птичий голос.
– Мне снился плохой сон, – сообщает Вика.
– Про сцену? – спрашиваю я, и сердце замирает, словно в него вновь вонзается пуля.
– Нет. Словно я нашла упавшую звезду, а она уже догорела. Дотла.
Сердце снова дрожит, отдаётся в висках, гулко и тоскливо.
Спать в виртуальности – дурная примета.
Какие связи протягивались между нами, уснувшими в глубине? Беззвучный шёпот и сонные гримасы, напрягшиеся мускулы и качнувшиеся ресницы – все, все переплавлялось в электронные импульсы и уносилось сквозь глубину.
Чтобы коснуться той, кто была рядом.
Такая же спящая.
Чтобы скользнуть в его сон.
Плохая примета – спать в глубине.
– Мы поищем её завтра, – говорю я. Вика иронически смотрит на меня. Спрашивает:
– Ты что, племянник миллионера?
Пожимаю плечами.
– Я хочу снова тебя увидеть. Просто увидеть.
Она колеблется, прежде чем спросить:
– Скажи… я не привлекаю тебя?
– Сексуально?
Вика кивает.
– Привлекаешь.
– Тогда… почему?
– Это не должно быть так легко, – я тоже не сразу нахожу силы закончить: – И не должно быть товаром.
– Лёня, ты сходишь с ума.
– Возможно.
– Ты же не знаешь, кто я. Это, – она вскидывает руки к лицу, – маска. Грим. Я могу быть кем угодно.
Молчу. Ты права, права. Я не спорю.
– Я ведь могу быть старухой на самом деле, – беспощадно говорит Вика. – Уродиной. Мужиком-извращенцем. Понимаешь?
Понимаю.
Про мужика, правда, сомнительно…
– Не глупи, Лёня. Не влюбляйся в мираж.
– Я просто хочу снова тебя увидеть.
Она решается.
– Зайдёшь в «Забавы» и попросишь позвать Вику. Без заказов. Хорошо?
– А Мадам не рассердится?
– Нет.
– Ладно, – я касаюсь её руки. – Договорились.
Мы допиваем остатки кофе, доедаем бутерброды. Вика поглядывает на меня, но молчит.
Пусть.
Внутри я ликую. Внутри я собран и деловит.
Я снова двадцатилетний юнец, ухаживающий за капризной ровесницей.
Только в отличии от юнца мне не кружит голову мысль о постели.
Мы, вместе, обмениваясь ничего не значащими фразами, выходим из сада. Дверь стоит прямо в траве, напоминая сцену из какого-то старого детского фильма. Вика открывает её, первая выходит в коридор борделя, я – следом.
Тихо и тоскливо.
Посетители не увидят друг друга. Приходи сюда лечиться и зайчонок, и лисица.
– Мне пора, – говорит Вика. – Сейчас сработает мой таймер.
Киваю. Что уж тут не понять, таймер – это святое.
– Спасибо.
– За что?
– За упавшую звезду.
Кажется, она хочет что-то сказать. Но видимо, её время и впрямь было на исходе.
Вика тает в воздухе.
– До свидания, – шепчу я. Спускаюсь по лестнице. Охранник в холле уже другой, я подмигиваю ему, не дожидаюсь ответа, иду к входной двери.
– Стрелок!
Оборачиваюсь.
Мадам стоит на верхней площадке, тяжело облокотившись на перила.
– Мне кажется, вы зря пришли к нам, юноша.
– Может быть, – соглашаюсь я. – Но так уж получилось.
Мадам вздыхает и отворачивается. Пусть.
