Смотрим друг другу в глаза. Говорят, они зеркало души. Вот только есть ли души у наших виртуальных тел?
– Некоторые дайверы имеют постоянные контракты, – замечает Урман. – Значит… не запрещено?
– Не запрещено. Но есть разница в работе на развлекательный центр или бюро виртуального сыска – и в работе на вас. Через месяц, два, три – вы меня вычислите.
– А вы так боитесь огласки, Иван?
– Конечно. Мы алхимики виртуального мира. Колдуны. А ни один нормальный царёк не выпустит алхимика из комфортабельной подземной темницы. Дабы не придумывал пороха врагам.
– Печально… – Урман не спорит. – Вы во многом правы, русский дайвер… Русский, уж извините, я это знаю. Ваш голос был проанализирован – это никак не программа-переводчик.
Я тоже с ним не спорю. Такая мирная и хорошая беседа. Мы так лояльно друг к другу относимся – загляденье.
– Тогда – предлагаю вам разовое сотрудничество! – весело говорит Урман. – Работа несложная, а платим мы хорошо.
– Полагаете, вытащить Неудачника из «Лабиринта» – так легко?
В яблочко! В наливное! Лицо Урмана дёргается, потом он овладевает эмоциями, но тик под левым глазом остаётся. Один-ноль, нет!.. пять-ноль!
– Объясните, о чём вы? – неубедительно вопрошает господин директор.
– После вас.
Или меня сейчас убьют, или выложат карты на стол.
Урман всё же умеет держать удар.
– Одной из областей деятельности корпорации является демографический контроль Диптауна.
Качаю головой – я не понял…
– Количество обитателей виртуальности – в каждый момент времени. С точностью до человека. По районам, зданиям, пространствам в пространстве, вроде нашего.
– Зачем? И по какому праву?
– Это было общее решение, принятое ещё год назад, – пожимает плечами Урман. – Сравнение нагрузки на отдельные сервера, привязка к времени суток – все это позволяет скоординировать работу, удешевить пользование виртуальным пространством. «Америка Он Лайн» – один из основных заказчиков, мелкие компании тоже присоединились.
Опять меня подводит пренебрежение к открытой информации.
– Мы вели контроль по числу входящих-выходящих сигналов на серверах, – продолжает Урман. – Очень просто и надёжно. Очень оперативно. Сервера отчитываются каждые две минуты. Ничьи права не нарушаются, а мы знаем общее количество людей, находящихся в виртуальности. Это не слежка, только статистика.
Киваю.
– Параллельно ведётся контроль количества обрабатываемых компьютерами объектов в каждом районе, – продолжает Урман. – Таким образом мы знаем, сколько человек находятся в той или иной области пространства. Отчёт также каждые две минуты. Легко понять, что если сложить активно действующие объекты всех районов, то получится уже известная цифра – количество людей, вошедших в глубину.
Я понимаю.
– Цифры не сошлись?
– Да. В виртуальности находится на одного человека больше, чем должно быть. Компьютеры его видят, он функционирует в киберпространстве, но он никогда не входил в сеть.
Урман встаёт, взмахивает рукой – и на стене, поверх бетона и стальной решётки, разворачивается огромный экран. Я привстаю. Это карта Диптауна и окрестностей, словно сшитая из крошечных лоскутков. Каждый лоскуток – сервер, обслуживающий данный участок пространства. Поверх лоскутков – мелкая красная сыпь, это входные серверы, телефонные линии, по которым можно войти в глубину.
Красиво. Все буржуи – показушники.
– Можно просмотреть данные по районам, – сообщает Урман. – Вот, например…
Он шагает к экрану, потянувшись тычет пальцем в квартал «Аль-Кабар». Над экраном вспыхивает табло. «1036/803».
– Понятно?
– Ваши сервера держат в виртуальном пространстве тысячу тридцать шесть человек. Включая меня. И все, кроме меня, подключились через ваши собственные каналы?
– Конечно. Рискованно пропускать секретную информацию через чужие линии – даже самых надёжных провайдеров. Мы имеем собственные каналы в двенадцати городах, где проживают наши сотрудники.
– Но тогда невозможно обнаружить Неудачника!
Я подхожу к карте, отыскиваю ресторан «Три поросёнка», вовремя спохватываюсь, и тычу пальцем в другое заведение, неподалёку. Там я был лишь пару раз, и мне не понравилось. Слишком шумно и помпезно.
«63/2».
– Вот это более распространённая картина, верно? В пространстве ресторана гуляют шестьдесят три человека, но лишь двое вошли через его собственный телефонный канал!
Урман кивает.
– Мы вышли на «Лабиринт» иным образом.
Я уже не помню о том, что передо мной хитрый и не слишком доброжелательный собеседник. Мне интересно разгадать, каким путём они отыскали человека, не входившего в глубину.
– Так… прослеживать каждый отдельный сигнал – немыслимо. Дорого, долго, да и запрещено.
Урман смотрит на меня с таким самодовольством, словно это он сам решил проблему, а не отдал приказ специалистам.
Подумаем. Иногда полезно.
